Книга Секрет королевы Маргарет, страница 86 – Алиса Селезнёва

Филипп сзади меня напрягся.

— Джеймс Маккензи приехал за тобой и повёз к королю?

— Да. Его послал Леонард.

— Его никто не посылал. Когда король заболел, Маккензи пропал. Слуги перевернули весь замок и даже в городе его искали. Мы с сэром Джоном думали, он напился и устроил дебош либо уснул в борделе.

Я потёрла лоб.

— Ничего не понимаю. Он сказал мне, что Леонард умирает и хочет попрощаться. Герцогиня заговорила о борьбе за трон. Я поехала, чтобы увидеть тебя.

Мы впервые говорили друг другу «ты» вот так запросто и ничуть не смущаясь. Я облизывала губы, вновь и вновь вспоминая недавний и такой волнующий поцелуй.

— Когда ты уезжал, Леонард…

— Был ещё жив, но лекарь сказал, что надежды мало, поэтому я за тобой и поехал. Сэр Джон отпустил меня, обещая привезти тело, если…

Филипп недоговорил, я потёрла шею. В голове не укладывалось, что Джеймс Маккензи меня обманул. Для чего? Неужели он всё это и подстроил? Нанял наёмников, а сам исчез. Разозлившись, я вспомнила его блестящую победу над лесными разбойниками и спасение любовницы королевского казначея. Уж не сам ли он был главарём этой банды?

Через несколько минут Филипп повернул направо в самую чащу. Среди плотно стоящих друг к другу дубов и ясеней и правда замаячила серая крыша. Ахиллес перешёл на лёгкую рысь, но ненадолго. Уже метров через триста Филипп остановил его, спустился на землю и помог сойти мне.

За домом бежал тонкий, быстрый и чистый, как слеза, ручей. Я услышала его ещё издали и, забрав вещи, бросилась к нему, чтобы умыться. Кровь с моих ладоней и лица легко растворялась в воде, но с попавшей под ногти пришлось повозиться. Ручей был глубиной около полуметра, на дне его лежали белые и тёмно-серые камни, гладкие, точно кожа младенца.

Когда я зашла в дом, Филипп уже успел развести в камине огонь и снял латы. На нём были обычные кожаные штаны и белая рубашка с широкими рукавами, возле ворота которой расплывались большие бордово-красные пятна.

— Я могу постирать, – произнесла я, показывая на рубашку. – И раны надо обработать, иначе они могут загноиться. У тебя есть бренди? Я принесу воды, и начнём.

Он кивнул и сел на кровать, сделанную из скреплённых между собой досок, застеленных шкурами диких коз. Кроме неё, в комнате стояли плетёное кресло, шкаф для посуды, две табуретки и небольшой круглый стол. Заглянув в шкаф, я нашла несколько глиняных горшков и унесла их к ручью. Вода в этот раз обожгла меня жгучим холодом. Я удивилась: при умывании ручей казался вполне тёплым. Наверное, так сказывалось потрясение. Ещё пять минут назад я бы не почувствовала под голыми пятками даже горящие угли. Впрочем, сейчас мне стало легче. Руки не дрожали, сердце не трепыхалось. Я была на сто процентов уверена, что здесь нас с никто не тронет. После устроенного представления, разбойники будут обходить меня стороной за милю. Осталось только выяснить, как к этому относится Филипп.

Когда я вернулась в дом, в воздухе пахло палёным мясом, но в котелке над камином ничего не жарилось. Филипп по-прежнему сидел на кровати. Рубашка его была порвана. Глаза полуприкрыты, голова опустилась на грудь. Рядом в углу стояла кочерга.

— Боже мой! – вскрикнула я и бросилась к нему. Теперь мне стало понятно, почему в комнате так пахло шашлыками. – Ты что, прижигал рану?