Книга Секрет королевы Маргарет, страница 37 – Алиса Селезнёва

До последней фразы я не очень-то прислушивалась к её словам и думала о Колине. Жизнь во дворце и питание досыта явно пошли ему на пользу. Худоба уже не выглядела такой болезненной, а щёки приобрели здоровый румянец. Но озвученное имя заставило меня стать внимательней. Поразительно, но герцогиня Эмберс не выглядела ни испуганной, ни виноватой. Она словно сообщила мне о погоде, а не произнесла имя главной преступницы государства.

Я промолчала и на всякий случай напустила на себя скучающий вид и потянулась за вышивкой. Герцогиня Эмберс, однако, продолжила свою болтовню:

— И кто бы мог подумать, что девчонка Хэмптонов окажется такой прыткой.

— На всё Божья воля.

— Разве это Вас не беспокоит?

— А Вас бы это не беспокоило, будь Вы на моём месте? – огрызнулась я.

Герцогиня Эмберс, посмотрев на иглу в моих руках, вновь снисходительно улыбнулась.

— Но ведь она может и не доносить. Или замучиться в родах. Достаточно позвать нужную повитуху.

Игла в руках задрожала, и я ткнула себя в палец. На белом, как снег, полотенце вмиг образовалось бордово-красное пятно. Бросив вышивку, я без всякого зазрения совести сунула палец в рот, ибо на собственную слюну надеялась больше, чем на все антисептики дворцового лекаря.

— Вы предлагаете мне поднять руку на отпрыска короля? Вам не кажется, что это попахивает изменой, дорогая Луиза?

Я впервые назвала герцогиню по имени, но та ничуть не поменялась в лице и будто даже не расслышала моё предупреждение.

— Я предлагаю поднять руку не на отпрыскакороля, а на шлюху. Никакого отпрыска ещё и в помине нет. Так кусочек мяса и немного крови.

Я снова решила промолчать, а затем, вытащив изо рта палец, обернула его чистым полотном для новой вышивки.

— Жанетта Нормандская была не так чистоплотна, как Вы, оттого, наверное, до самого конца и имела огромное влияние на супруга.

Я сглотнула и чуть было не спросила: «Кто это?» Но вовремя вспомнила, что так звали мать Леонарда.

— И что, она, по Вашему, убила многих фавориток?

Герцогиня Эмберс склонила голову набок. В её выцветших, некогда голубых глазах промелькнуло любопытство:

— Многих-немногих, но двоих точно. Мы были подругами. Как Вы с леди Болвелл. И тогда я была второй женщиной в государстве.

«Будто сейчас это не так», – подумала я, но вовремя сдержалась.

— Король Эдуард любил красивых женщин, а королева страшно его ревновала. Как тигрица. Поэтому она старалась выбирать в свою свиту самых непривлекательных фрейлин. Но ко мне это не относилось, – тут же поправилась герцогиня, по-видимому, заметив мой удивлённый взгляд. – Меня всегда интересовал только мой Джон и до замужества, и после. Однако хорошенькие и не слишком-то неприступные женщины иногда во дворец всё же просачивались, и Его Величество король Эдуард всегда удостаивал их вниманием.

— И что же моя свекровь делала?

— Одна из фавориток споткнулась на лестнице и сломала шею. Другая подавилась куриной косточкой.

— Занятно, – я изо всех сил старалась не высказывать никаких эмоций.

— Как видите, всё было благовидно, и вину королевы никто бы и никогда не доказал. Жанетта Нормандская умела бороться с бастардами. Но одного всё же проглядела.

— Да? И он жив до сих пор? – Я убрала лоскут ткани и посмотрела на палец. На месте прокола образовалось покраснение.