Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 76 – Алиса Селезнёва

Чуть порозовев, Анна Георгиевна бросила осторожный взгляд в сторону дочери. Та, усевшись на табуретку, потянулась за куском ветчины и попросила у Али два сырника. Те скворчали на плите, разнося по кухне упоительные ароматы творога. Агата мечтала налить в блюдце побольше сгущённого молока и поскорее переодеться в какое-нибудь красивое платье. Занятия сегодня наконец-то вернули в центр, и ей не терпелось пройтись с Данилом по заснеженной улице.

— Вернёмся к этому вопросу вечером, – проговорила Анна Георгиевна, промокнув губы салфеткой. Аля ответила кивком и бросила свою чашку в раковину. Агата, не поднимая головы, спокойно уплетала сырники….

* * *

— Почему Алевтина Михайловна зовёт тебя Шумелкой?

Ноябрь медленно подползал к своей середине, но осень со слякотью, грязью и дождями закончилась ещё две недели назад. Вчерашний снег шёл всю ночь и намёл сугробы выше человеческого роста. Коммунальщики работали с восьми утра, но к полудню разгребли только центральные улицы. Весь город застыл в жутких пробках, и Зое Альбертовне пришлось пролезать между прутьями калитки, чтобы открыть центр.

Агата вытянула губы трубочкой. Она сидела у Данила на коленях, и он нещадно щекотал её за голые бока и поясницу. Все платья Аля куда-то спрятала, и Агата, как обычно, обидевшись и устроив няне бойкот, из вредности натянула на себя белый укороченный джемпер и брюки с низкой посадкой.

— Я не отстану. – Данил поцеловал её в шею, плавно поднимаясь губами к мочке уха. – Так что признавайся.

Последняя фраза Агате не понравилась, и она, спрыгнув с его колен, отошла подальше и упёрла руки в бока. Аля, сама того не ведая, подставила её мощно. И зачем только Агата сто раз говорила ей держать при Даниле рот на замке и забыть уже про эту дурацкую кличку?

— Эй. – Даня подошёл ближе и снова заключил её в объятия.

Агата сконфузилась. О своих детских проказах она рассказывать не любила, но Никифоров вцепился в неё хуже любого клеща.

— Ладно. Мне было тогда года два или три. И я очень часто пела песню про мышку-шумелку.

— Это что за песня такая?

Агата выдавила полустон-полувздох.

— Шумелка-мышь. Деревья гнулись.

На секунду Данил задумался, а потом расхохотался на всю учебную аудиторию.

— Подожди-ка... Я, кажется, что-то такое видел «ВКонтакте».

— Мугу. – Агата снова вытянула губы трубочкой. – Мне порой кажется, что там половину с меня списали. Правда, мама любит говорить, что это не только из-за песни. Будто бы в детстве я надувалась как мышь на крупу каждый раз, когда мне в чём-то отказывали, потому и стала Шумелкой.

От хохота Данил едва стоял на ногах.

— А мне нравится Шумелка, – в конце концов произнёс он. – Пожалуй, я буду звать тебя также. – На такое заявление Агата, естественно, прищурилась и надула щёки. – Точно! Ты – вылитая Шумелка. А ещё жёлтый дутыш.

Жёлтый цвет был у Агаты любимым. Она обожала всё, что хоть как-то было с ним связано. Особенно цветы. Тюльпаны, нарциссы, лилии, золотой шар… Последний вообще приводил её в какой-то неописуемый детский восторг, от которого у неё дрожали колени. Золотой шар Агата предпочитала даже дорогущим голландским розам, и, узнав об этом, Данил поклялся оборвать следующим летом все жёлтые цветы, которые вырастут на даче его крёстной.

— Я решила бросить танцы!