Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 87 – Ольга Висмут

Она засыпает, а я выхожу в комнату ожидания. В этот час здесь пусто, так что никто не мешает мне продолжить общение с Камушкиным.

Парни сажают его в машину и включают видеосвязь. Я долго не томлю и говорю прямо, что знаю про его махинации с нашей платформой. Про аферы с аукционами, про то, что именно он заключал договора с поставщиками на некачественный бетон, из-за которого рухнуло здание. И конечно интересуюсь, как на этих документах оказалась подпись его жены.

Он матерится, обещает всех закопать и требует его выпустить.

— Может, ментам сдадим? За грабеж? – предлагает Дым.

Качаю головой:

— Нет, сами справимся. В лес его.

— Что, какой лес? – Каушкин ерзает на сиденье. Его с двух сторон зажимают Ренат и Данила. – Эй, парни, вы чего, травы обкурились? “Девяностые” давно прошли!

— Заткнись, – Данила беззлобно бьет его по затылку.

— Нет, погодите! Куда вы меня везете? Выпустите! Вас самих посадят за беспредел!

Он начинает дергаться и орать. Так что парням приходится по-быстрому скрутить его и сунуть в рот тряпку, которой Вадим протирает стекла.

Камушкин мычит, вращает глазами и с ужасом смотрит, как машина съезжает с главной дороги и углубляется в лес.

1. МАКС

Завозят его далеко, но мобильный интернет там отлично ловит. Камера в зеркале заднего вида демонстрирует мне перепуганное багровое лицо этой сволочи. Я подаю знак:

— Вытаскивайте его. Дым, включи телефон, хочу все видеть.

Охранник довольно скалит зубы. Пока Ренат и Данила вытаскивают Камушкина, Дым включает видеосвязь на телефоне.

Камушкина бросают на охапку гнилых листьев. Он встает на колени и испуганно озирается. Его освобождают от кляпа.

— Дайте ему лопату, – говорю так, чтобы он слышал.

Мужик вздрагивает.

— Лопату? Какую лопату? Зачем?

— Могилу будешь себе копать, – ржет Ренат.

Он не может простить, что этот хмырь сорвал у Аси браслет на его смене.

— Ребят, да вы что, да как так…

Испуганный и растерянный Камушкин в ужасе смотрит, как к нему приближается Данила, держа в одной руке армейский нож, а в другой – складную саперную лопатку. Вадим всегда возит ее в багажнике на всякий случай.

Губы Камушкина трясутся. Он едва не падает в обморок, когда нож оказывается рядом с ним. Но Данила всего лишь разрезает жгут, которым связали руки этому ублюдку. А потом вручает ему лопату:

— Копай. Будешь хорошим мальчиком, убьем быстро и безболезненно, – он демонстративно проводит пальцем по лезвию ножа. – Будешь создавать нам проблемы – я лично живьем с тебя шкуру сниму. Меня дед учил с оленей шкуру снимать. Давно хочу проверить, человека так же легко освежевать или сложнее?

От его слов Камушкин внезапно бледнеет и начинает валиться набок.

— Эй, – Данила хлопает его по щеке, – лопату взял!

Дым стоит в трех шагах и снимает, едва сдерживая смех. А я наслаждаюсь затравленным, перепуганным видом подонка.

Вот он трясущимися руками втыкает лопату в землю. Оглядывается на парней, будто не веря, что все это происходит с ним и в действительности.

— Шевелись, – подгоняет Ренат. – Меня беременная жена дома ждет.

Лицо Камушкина внезапно меняется. Он бросает лопату и падает на колени:

— И у меня жена! Беременная! Парни, умоляю! Не убивайте! Я детишек своих увидеть хочу!

— Что-то поздно ты о них вспомнил, – цежу, едва сдерживая желание швырнуть ноутбук и разбить об стену. – Но так и быть, ради Аси я тебя пощажу. Если прямо сейчас на камеру расскажешь о своих махинациях. Жизнь в обмен на чистосердечное признание.