Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 66 – Ольга Висмут

Ее крики оглушают. Не хочу ее никуда отпускать. Пусть даже она мошенница, пусть замужем. Все равно будет моя. Плевать на все.

— Макс, что это? – Ася с расширенными глазами рассматривает браслет на своей тонкой руке.

Затем ковыряет застежку, пытается снять его.

Будь моя воля я бы остался сегодня дома вместе с ней. Вид Аси в одном браслете, едва прикрытой одеялом, заводит.

— Подарок. Я выбирал камни под цвет твоих глаз, – отзываюсь довольно.

Слежу за ее реакцией. Так не смотрят на драгоценности. Ее взгляд такой, будто она их боится.

— Я не могу его принять, – выдыхает через минуту.

— Ася, давай без всякого этого. Я захотел его тебе подарить – подарил, – отзываюсь раздраженно. – Как ты себя чувствуешь?

Спрашиваю о ее состоянии. Вроде у беременных есть дни когда можно, а когда нельзя. Знаю, потому что с бывшей мы тоже баловались, когда она носила Миру.

Не выспавшийся я с утра. Всю ночь пытался придумать, что делать дальше. Еще и Ася начинает включать в себе “янетакую”. Пусть берет браслет и не ноет. Девочкам же нравятся брюлики.

Достаю из шкафа выглаженную рубашку и брюки. В такие минуты особенно ценю свою домработницу. Поворачиваюсь к кровати.

В глазах Аси стоят слезы. Списываю все на радость от подарка и гормоны беременных. Первая жена, будучи беременной, тоже так смотрела, когда я дарил ей драгоценности.

— Хорошо, – отзывается она и отводит взгляд.

Лицо красное. Еще бы. Стою перед ней во всей красе, в одних боксерах.

Я ухмыляюсь. Натягиваю брюки и рубашку, стараясь поигрывать натренированными мышцами. Так и хочется покрасоваться перед ней. Мне нравится, когда она смотрит на меня вот так: широко распахнув ресницы и приоткрыв влажный рот.

Может, бросить все и остаться с ней в кровати на весь день? Нет, мне нужно выяснить все насчет ее мужа.

Сегодня же поеду к ним домой.

* * *

Спальный район новостроек. Квартиры в таких домах доступны для людей среднего достатка. Но даже в этих новомодных коробках у подъездов сборище бабок. Сидят на скамеечке в такую-то погоду.

Я подхожу к нужному подъезду. Охрану беру с собой. Пусть прикрывают на всякий случай. Не от бабок, а от того, кто может оказаться в квартире.

Домофон стоит на входе. Это плохо. У меня знакомых в этом доме нет, чтобы впустили. Включаю телефон, набираю Санчо.

— А вы к кому? – любопытствует одна из старушек на скамейке.

— К Камушкину, – хмуро отвечаю. – Знаете такого?

Еще и секретарь трубку не берет.

— А кто это? – спрашивает она.

Ей отвечают сразу трое:

— Николавна, да ты шо! Никак забыла! Жорка это с седьмого этажа. У которого жена померла недавно.

— А-а-а, такая хорошая девушка была! Всегда здоровалась!

Я прислушиваюсь к разговору.

— Он так убивался по ней, – вздыхает еще одна. – Страшная смерть! Весь белый ходил!

— Ага, так ей и надо! – вклинивается новая бабка. – Слышали, что про Настьку-то эту по телевизору говорили? Из-за нее люди погибли! Совести у нее не было!

— Да, а Жорке-то съехать пришлось! К нему тут типы подозрительные приходили. Деньги требовали.

— Ага, это все его жена виновата. Тьфу. Загубила столько людей.

— Стоп! – рявкаю, не выдержав.

Бабушки дружно смотрят на меня.

— Хотите сказать, что тут больше никто не живет? – уточняю.

— Да, Камушкин съехал. Квартиру выставил на продажу. Вчера риэлтерша с клиентом приходила.