Книга Наследник для магната, страница 100 – Ольга Висмут

Думаю о нем – и мурашки пробегают по всему телу. Чувствую особое тепло в тех частях, куда он меня целовал чаще всего.

Хочется все бросить – и поехать к нему, но я сдерживаюсь. Наверное, это и есть влюбленность…

Вскоре приходит новое сообщение.

“Я скучаю” – отправляет он.

А затем приходит фотография, от которой я густо краснею.

Ох, уж Дмитрий Назарович! Я думала, он скромненько в кресле сидит, а этот гад стоит в душе, подозреваю, что абсолютно голый, и снимает себя под струями воды. Хорошо, что только по пояс.

Следом прилетает вторая фотка. На этот раз Дима в полный рост, его бедра прикрывает крошечное полотенчико, а на идеальном рельефе груди блестят мокрые дорожки. Судя по ракурсу, он сфотографировал себя в зеркале. На заднем плане видна обстановка в стиле хай-тек и огромное панорамное окно.

“Порадуешь?” – пишет он.

На ум приходит мысль, что надо было сфоткать себя в ванной. Но теперь уже поздно. Поэтому просто распускаю еще влажные волосы и слегка оголяю плечи.

“Ты очень красивая”, – приходит ответ на мою фотографию.

“Ты тоже” – отправляю с улыбкой.

“Точно не хочешь приехать? ” – приходит следом.

Я закусываю губу. Хочу приехать, очень. Но уже решила, что не сегодня.

Пишу:

“В другой раз. Много работы”.

Дима или обиделся, или отвлекся. Больше не пишет.

Меня охватывает легкое разочарование. Но я тут же одергиваю себя: вот он, классический пик-ап в действии. Я сижу, как привязанная, и жду, когда он напишет! Хватит, пора заняться делами. Они сами себя не сделают!

Углубляюсь в переписку с клиентами. Отвлекаюсь только на обед и ужин, когда мама зовет.

Мы молча сидим за столом, ковыряясь каждый в своей тарелке, и я вдруг осознаю простейшую вещь. Если бы не мама, у меня сегодня на ужин были бы пельмени из ближайшего магазина.

Хоть она постоянно читает морали и навязывает свою точку зрения, но я бы не справилась без нее. Мама готовит, убирает, стирает, помогла выплатить почти половину стоимости квартиры… Она все делает ради меня. Даже с Толиком пыталась помирить, потому что переживает, как я буду одна.

А я все это время только злилась на нее, как глупый капризный ребенок.

Мне становится стыдно.

Откладываю вилку, протягиваю руку через стол и накрываю мамину ладонь. Никогда не замечала, какая у нее грубая, шершавая кожа. И никогда не думала подарить ей хотя бы крем для рук. Что я вообще за дочь?

Она удивленно смотрит на меня:

— Что такое? Котлета невкусная?

— Нет, мам… – голос позорно срывается. – Все очень вкусно. Прости меня.

— За что? – она хмурится.

— Ну, что я постоянно ругаюсь с тобой.

— Ой, перестань, – мама смущается, но руку не убирает. – На то я и мать, чтобы со мной ругаться. Вот подрастет твой ребенок, поймешь.

— Нет, – мотаю головой, – я с ним ругаться не буду! И он со мной тоже.

— Ага, запомни эти слова. Я напомню их тебе лет через двадцать. А знаешь что, – ее глаза загораются азартом, – давай на завтра торт испечем? Помнишь, в детстве ты мне всегда помогала!

Потом мы с мамой делаем тесто, я раскатываю коржи, а она взбивает миксером крем. Мы собираем торт, перемазывая каждый слой взбитыми сливками, посыпаем сверху орешками и тертым шоколадом, а затем убираем до завтра.

Мама что-то рассказывает о знакомых, о дальних родственниках, а я поддакиваю и киваю. Кажется, это первый вечер с тех пор, как я ушла от мужа, когда мы не поругались.