Книга Свободные отношения с боссом, страница 27 – Ольга Висмут

— Мне угрожали, Насть. Из-за тебя! – рычу я. – Кто был этот парень, который потребовал карточку? Он такой высокий с карими глазами, и нос у него такой слегка круглый на кончике. Сидит с дружками уже какой день возле дома.

— В берцах и кожанке? – спрашивает сестра, а я киваю.

Меня трясет. Этот сделал что-то со мной, а сестра тупит.

— Настя, – опять рычу. – Что происходит? Вызови гребаную полицию.

— Сонь, ты меня убьешь. Только прежде, чем это сделаешь, помни, что я мать твоего племянника.

Она что, издевается? Меня тут чуть не убили, а она мне такое заявляет!

Плохо, что стационарного телефона нет. Так бы вызвала полицию.

— Говори.

— Это, наверное, Костя – папа Егорки.

— Отлично, тем более звони в полицию. Будем алименты выбивать, – пытаюсь подняться, но поясницу вновь простреливает.

Падаю на кровать. Пытаюсь совладать с собой. К жуткой боли и страху присоединяется гнев.

— У него папа в полиции работает. Мы не выбьем алименты, – говорит она грустно. – Тем более, я ему денег должна, а теперь карточки нет с материнскими.

Я недоуменно смотрю на нее, пытаясь уложить в голове эту информацию. То есть моя сестра залетела от сына начальника полиции? Одолжила у него денег, или что там. Он не платит алименты, хотя ребенок маленький, и его имя даже не вписано в графу отцовства.

А главное, она все это время знала, что он так близко! Я в шоке.

И не отбери я у нее карточку, в жизни бы не узнали.

— И за что ты ему денег должна?

— Я его машину сломала, а она очень дорогая.

Я вновь откидываюсь на подушку.

— Насть, ты дура. Сын он начальника полиции или нет. Но он отец ребенка. Почему ты нам не сказала с папой?

— Сонь, ну ты и так работаешь, а так стала бы еще больше нервничать. А так я отдаю ему детские, и все нормально. Он нас не трогает. А ты забрала карточку, и вот.

— Настя! Завтра же идешь и подаешь на него в суд. Он – отец, и должен платить.

— Сонь, так нельзя. Он угрожал, сказал, что позволяет мне отдавать эти деньги детские, а тебя и папу трогать никто не будет.

— Он меня уже тронул, – отвечаю я, чувствуя еще большую злость и ярость.

— Потому что ты карточку забрала.

— Потому что он мудак.

— Сонь, ну нельзя, – мнется сестра, пока я готова выть от боли.

— Что нельзя, Насть? Вот что? Нельзя залетать в восемнадцать без подушки безопасности! Нельзя ломать чужие вещи! Или нельзя обращаться в полицию на того, кто угрожает?

— Соня, ну не ори, я только Егорку уложила. Костя обещал, что если я буду каждый месяц давать деньги, то он спишет долг.

— Настя, ты себя слышишь? Ты забираешь деньги ребенка, чтобы заплатить отцу-мудаку не пойми за что? Чего? Какой еще долг? – я накрываю лоб рукой, хотя внутри уже ураган.

Боже, что за дичь. Как так можно свою жизнь по езде пускать?

— Там камеры были, – поясняет Настя. – Я его машину разбила…

Закрываю глаза, только чтобы ее хотя бы не видеть. В голове просто пустота. За что мне такое наказание? Чем я накосячила?

— Сколько? – спрашиваю.

— Что? – недоуменно пищит сестра.

— Сколько ты ему должна?

Она называет сумму, а я тихо офигеваю. Ощущение, что Настя там не машину, а автопарк сломала.

— Он счета показывал, – она обхватывает себя руками за плечи. – Сказал, что если бы не ребенок, то я должна была брать кредит. А еще ты и папа.