Книга После развода. Ты мне нужна, страница 27 – Анастасия Петрова

Он касается своим лбом моего, мы дышим в унисон, только не смотрим друг на друга. Потому что любой взгляд приносит жуткую боль.

Внутри всё сжимается в тугой узел.

Первая мысль, которая посещает мою голову, продиктованная сердцем, обнять его крепко и разрыдаться на мужской груди. Потому что, конечно, моя любовь по щелчку пальца никуда не делась.

Но разум твердит, чтобы я стояла и не двигалась. Чтобы, не дай бог, не дала ему никакого сигнала.

Паша поднимает руку и убирает выбившуюся прядь у лица за ухо. Кончики его пальцев касаются нежной кожи на щеке.

— Ты самая лучшая женщина. И я это говорю не для очков в свою сторону, а потому что правда считаю тебя такой.

И он тянется ко мне. Почти касается губами моих.

— Нельзя так делать, — я отворачиваю голову в сторону, и его губы лишь скользят по щеке.

— Как так, Лиза? Нельзя целовать ту, которую люблю?

Усмехаюсь. Как легко он парирует словами, только вот они больше для меня ничего не значат. Слова… о верности, клятвы на свадьбе, всё оказалось чем-то неважным после той боли, что он причинил. Теперь я не готова их слышать и верить, словно наивная девочка.

— Нельзя вот так приходить и думать, что одной фразой про любовь и поцелуем можно стереть всю ту боль, что ты причинил. Сейчас я бы хотела, чтобы ты отошёл от меня, Павел.

— Окей, — он поднимает руки в примирительном жесте, сразу же дистанцируется, отходя обратно к столу с продуктами. — Позволь сегодня остаться с вами на ужин, Лиза? Я обещаю, что не буду на тебя давить. Просто хочу… провести с вами время. Как раньше.

— Валяй, — отмахиваюсь. — С тебя тогда ужин. Я буду лежать, у меня болит голова.

— Как скажешь.

Я сбегаю от него и прячусь в спальне. Про больную голову я соврала, просто хочу пространства, хочу одиночества сейчас, чтобы понять, что, собственно говоря, я вообще чувствую.

И разобраться никак не могу…

Мне лестно. Любой бы женщине было лестно, что мужик приполз обратно. Чего тут лукавить. Но есть ли во всём этом что-то большее?

В какой-то степени я даже рада, что ему так тяжело. Ведь это он сбежал, а не я.

Сама не замечаю, как провожу в раздумьях долгое время, а потом чудесным образом засыпаю. Просыпаюсь, когда за окном уже совсем темно. Резко вскакиваю, ощущение, что нахожусь в прострации. Кофта прилипла к спине, на затылке волосы намокли.

Инстинктивно прикладываю руки к животу, всё в порядке, ребёнок на месте. А куда бы он делся…

Встаю на цыпочки, выхожу из спальни, понимая, что в коридоре темно, значит, все уже спят.

Как я могла так отрубиться?

Заглядываю в комнату к дочери, она лежит на боку, обнимая свою рыжую плюшевую собаку. У мальчишек тоже тихо, только бардак огромный и вещи раскиданы по полу, но это не самое страшное.

Спускаюсь вниз. На кухне горит настенный светильник в режиме энергосбережения.

Идеальная чистота, даже лучше, чем было у меня до этого. Наливаю стакан воды, осушаю за секунду. Живот начинает давать о себе знать. Заглядываю в холодильник, нахожу кусок рыбы, завернутый в фольгу, и миску овощного салата.

Без зазрения совести всё это съедаю, ощущая, какой голод бушевал внутри. И когда на тарелке почти ничего не остаётся, на кухне резко загорается главный свет. Я вздрагиваю, роняя вилку на пол.

Неуклюже спускаюсь со стула, чтобы поднять её, но Паша опережает меня, бросает вилку в раковину, а мне достаёт новую из выдвижного ящика.