Книга Незапланированная покупка, страница 14 – Екатерина Баженова, Евгения Кец

— Приведи себя в порядок, — бросил тот же охранник, что всегда стоял у двери, его легко узнать по голосу. Что-то зашуршало. — Шеф хочет видеть тебя.

Алёна приоткрыла глаза. Мужчина уже вышел. Рядом стоял пакет с очередной порцией средств личной гигиены. Там даже косметика была, будто она умеет ей пользоваться.

Она встала и пошла в душ. Расчесалась и высушила волосы. Краситься не стала, всё равно не знает, как правильно. Надела трусы и мокрую майку, другой одежды у неё всё равно не дало. Нацепила дешёвые резиновые тапочки и постучала в дверь.

Бугай сразу открыл, и она послушно, опустив голову и стараясь не смотреть на другие спальни, пошла за ним. Он отвёл её в самую дальнюю комнату. Здесь не было кровати, только диван, рабочий стол и пара стеллажей, на которых стояли коробочки с именами. Там было и её имя.

На столе стоял допотопный компьютер. На полу — ободранный ковёр. Алёна прошла внутрь.

— Сядь на диван, — приказал рослый мужчина лет сорока с гнусавым высоким голосом.

На его лице была целая россыпь рытвин от юношеских прыщей. Он всем видом отталкивал. Это и есть её хозяин.

Алёна видела его пару раз, и каждый раз тошнотворный комок подкатывал к горлу. Дебильная одежда: какая-то пёстрая рубашка с коротким рукавом, сине-зелёные расплывшиеся наколки непонятной тематики, поношенные брюки.

Он как нельзя лучше соответствовал этому месту. Такой же убогий и мерзкий внутри, как и снаружи.

Девочки говорят, что он любит «пробовать» новеньких. Но её отдали какому-то клиенту. Как выяснилось, девственницы стоят дорого. Правда, с учётом того, что она сидела на таблетках и была в полубессознательном состоянии, то всё, что она запомнила с «особенного момента» — это неприятное жжение, саднящую боль после, смех и противную горбинку на его носу.

Ей не дали передышки. Следом за тем, который был первым, зашёл ещё один любитель потуже. Девушке даже помыться не дали. Она продолжила лежать в своей крови, которой, кстати, было немало.

Хотя дело тут скорее в грубости и внутренних повреждениях от полного отсутствия возбуждения и смазки, даже искусственной. Его она тоже не запомнила. К любви потуже прилагалась любовь погрубее. Он врезал ей по лицу, и она отключилась.

К слову, если первый потом приходил ещё раз, то второго она никогда больше не видела. Девочки рассказали, что запрещено бить их по лицу. Куда угодно, но не по лицу. Уж чем обусловлено это правило, неясно.

Может, чтобы клиенту не было мерзко смотреть на жёлто-зелёное опухшее месиво с кровоподтёками. А ещё запрещалось использовать какие-либо предметы для насилия.

Для этого были специальные девочки, которые живут в другой части здания. Там и клетки, и качели, и хлысты, и даже колодки для особо повёрнутых.

— Что встала, корова⁈ — рявкнул мужчина и грозно посмотрел своими поросячьими глазками.

— Простите, — Алёна осторожно села на край дивана.

— Тебе отдали пакет? — мимоходом спросил мужчина и умостился в своё офисное кресло, сложив ноги на стол, и прикурил сигарету.

— Да… — изучая ковёр, ответила она.

— Почему не накрасилась? — он увлечённо рассматривал свою зажигалку.

— Не умею.

Комнату наполнил ржач, высокий такой, гадкий, под стать его обладателю. Алёна глянула на босса исподлобья.

— Думал, вы сучки, с рождения морды красить умеете.