Книга Убрать ИИ проповедника, страница 42 – Лиза Гамаус

Мария Михайловна пережила блокаду. Всю. Почти все 900 дней и ночей. Она не любила об этом вспоминать, говорила, что это не для детских ушей. В 1941 ей было чуть больше сорока. Муж, Стешин дед, погиб в августе 1942 во время первого летнего успешного наступления советстких войск в районе Погорелое Городище. Стеша нашла это место на карте в Калининской области и поставила там крестик. Его звали Матвей. Мария Михайловна показала ей фотографию, приклеенную на картонную бумагу. На фотографии стояли молодая бабушка, коротко подстриженная и озорная в платье с бантом на груди, и дед в костюме с бабочкой вместо галстука, а между ними на красивом резном стуле с шёлковой обивкой сидел её отец в матроске, рядом с которым виднелась деревянная лошадка-качалка. Отцу, наверное, было не больше трёх.

Сначала Стеша срисовала отца, потом деда, а с портретом молодой бабушки возилась долго, недели четыре. Когда Мария Михайловна его увидела, она поверила в то, что у Стеши есть талант. Этот портрет невероятно их сблизил, и Мария Михайловна стала понемногу рассказывать ей о своей жизни и о войне. Стеша чувствовала, как у неё болела душа за разрушенный город, за канувшую в Лету красоту, за то, что будущие поколения не смогут оценить всю мощь и величие Петербурга. Бабушка как будто сожалела об этом в первую очередь, а не о своей разрушенной судьбе.

Стеша постепенно начала себя чувствовать ленинградкой, вот только очень скучала по брату, писала ему в Грузию каждую неделю. Вроде бы его тоже приняли душевно, зачислили в русскую школу, кормили, поили. Он стал заниматься классической борьбой и ходил в драм-кружок при Доме пионеров. Стеша очень удивилась, когда узнала об этом. Подумала, что, наверное, интерес к сцене, театру передался ему от матери. В доме отца было много книг, особенно классики. Стеша взяла с полки «Витязя в тигровой шкуре», думая о Грише и его грузинском драм-кружке. Книга очень понравилась.

Стеша тоже записалась в драм-кружок при Доме пионеров, который находился буквально за углом. Она прочитала отрывок из «Мцыри», и привела пожилую актрису, которая этим кружком руководила, в настоящее смятение. Надо сказать, что у Стеши был ещё один талант, её чтение стихов, особенно Лермонтова, никого не оставляло равнодушным. А Мария Михайловна, слушая её, почти всегда смахивала набежавшую слезу и говорила: «Ой, Стеша, неужели ты у нас пойдёшь в театральный? Ведь пойдёшь! Откуда у тебя такая дикция?» Мать Вечная боль потери Непонятная Стеша никогда не разговаривала с бабушкой о матери, только о Грише. Это Мария Михайловна положила на видное место томик Руставели.

Отец тоже никогда о матери не говорил. Да и что он мог о ней сказать? Он её толком даже и не знал. Если бы не было бабушки, Стеша ближе бы сошлась с Ларисой, но, может быть, и нет. В принципе, они все вчетвером жили дружно. После школы Стеша подала документы в «Репинку», она мечтала стать реставратором. Её приняли.

Брата его родной бабки звали Петром Акимовичем Бабаевым, тем самым, в честь которого назвали в 1922 году известную на всю страну кондитерскую фабрику Абрикосовых в Москве. Вот и все его азербайджанские корни, точнее, от прадеда Хакима, которого выслали в Рязанскую губернию из Нухинского уезда Елизаветпольской губернии (ныне Азербайджана). Хоть прадед и находился довольно далеко от правнука на семейном древе, именно Муслим унаследовал от него яркую восточную внешность. А назвал его так отец в честь своего погибшего на войне друга, тоже азербайджанца.