Книга Развод. Я (не)надолго, страница 2 – Лиза Гамаус

Прощаюсь с Тамарой и напрочь выкидываю из головы Лопырёву. Тамарка опять из-за Сени бесится, а то я не знаю. Как он только с таким контролем справляется? А мой не ценит мою безграничную толерантность и понимание его непростого характера.

Впускаю в дом двоих из агентства «Праздник». Оно самое известное и дорогое. Геша настоял. Молодая женщина лет тридцати в модной одежде и с дорогой сумкой, как положено, и мужчина помоложе. Оба с гонором, непонятно, кто в чей дом зашёл и кто у кого в гостях. – Да, зал отличный, кое-какую мебель надо будет убрать, – заявляет женщина. – Какую мебель? – я широко открываю глаза. Я на такое не подписывалась. Шкафы и тумбочки все забиты до отказа, это мне собирать и разбирать – никаких сил не хватит, даже вместе с горничной. – Как считаешь, Петь? Или лучше их завесить? – Можно не убирать, диваны только убрать, чтобы был простор, сидеть будут на подушках. – Диваны ещё куда ни шло, – выдыхаю я. – Что ещё? – Картины, естественно, и ковры. Остальное мы сами. Кухню можно посмотреть? – Я кейтеринг заказала отдельно, – напоминаю на всякий случай. – Но, пожалуйста, пройдёмте.

Еле выгнала их. Чувствую, после этого праздника неделю буду приходить в себя. Куда же мне диваны-то убрать? Один поместится у Геши в кабинете, у него там есть пустая стена, на которой висит Модильяни – китайская копия «Лежащей обнажённой». Там и прислоню диванчик. Технологии сейчас не остановить, говорят, разницы между этой китайской подделкой и оригиналом практически нет, если смотреть без экспертизы. Да даже если бы и была, Геша всё равно бы её повесил – нравится ему. Как раз напротив письменного стола. У него манера по средам работать дома в компании с этой девушкой на красном покрывале. Она давно у нас на стене живёт, пару лет точно.

Иду к мужу в кабинет и начинаю готовить место для дивана. Зову рабочих, которые уже с утра на низком старте ждут моих указаний по договору с хозяином. Рабочие заносят диван в комнату и ставят в приготовленном месте. Один из них задевает козырьком бейсболки раму «Лежащей обнажённой», и на пол падает флешка.

Если бы эта маленькая зелёная, как ящерица, штучка лежала себе на его столе, я бы её даже не заметила. Но раз она упала из картины, запрятанная подальше от моих глаз, я тут же бегу к компьютеру и вставляю её в гнездо. Мир меняется на глазах…

2. Тучи

Пью воду из бутылки. Газированную. Холодную и колючую. Лежу на скамейке на заднем дворе и смотрю на небо. Пасмурно. Будет дождь.

Говорить Суханову про флешку или не говорить? Если говорить, это будет означать, что я прекращаю всю активность по организации вечеринки «Ангелы и демоны», объявляю мужу тотальный игнор (то есть посылаю его на три заглавные буквы) и ставлю вопрос ребром: либо развод, либо полное раскаяние с его стороны.

Глупость какая! Раскаяние. Оно мне нужно? После его извинений продолжать спать с ним в одной кровати и готовить завтраки? Зачем они всё это снимают и увековечивают свой разврат? Чтобы насладиться одиноким вечером за рюмкой коньяка? Вновь пережить бурлящие эмоции похоти и блуда? А что ещё?

— Ева Константиновна, – звонит горничная, – вино привезли. Куда ставить – на кухню или в подвал спустить? Четыре ящика. – Спустите в подвал, – отвечаю полуживым голосом. Разбить бы все бутылки о его голову.