Онлайн книга «Таня, бандит тебе не няня!»
|
— Виктор, — неуверенно перебивает меня верный соратник Глушко, — ты прости, но уже поздно оправдываться, мы специально собрались пораньше, чтобы проголосовать за твою отставку и большинством голосов… Он не успевает закончить. Дверь с грохотом открывается, и раздаётся знакомый голосок: — Я Танюха, из детсадовских, тепель будем вместе дела лесать! Глава 20 Вик — Это ещё кто такая? — возмущается противный толстяк Гимлин. — Чей ребёнок? Почему пустили сюда? Я не вижу смысла скрывать правду, поэтому отвечаю, не задумываясь: — Это моя дочь, Танюха, из детсадовских. Все смотрят на меня удивлённо. — Твоя дочь? — переспрашивает Глушко. — Серьёзно? — Да, мать твою, — говорю тихо, чтобы услышали только сидящие за столом, — если хоть кто-то грубое слово моей дочери скажет, будет иметь дело со мной, всем ясно? Видимо, лицо у меня в этот момент максимально пугающее, потому что сидящие за столом испуганно кивают, только толстяк Гимлин морщится, что-то недовольно бормочет себе под нос. Малая же с абсолютно невинным видом подходит ко мне, спрашивает: — Пап, а вы тут без меня никакие вазные дева не лесави? — Ну ты что, Танюша, как мы без тебя могли… присоединишься? — Конесно, пап, — малая оглядывается с важным видом, — стувьчик бы мне сооблазиви… Делаю знак охраннику, чтобы поставил стул рядом со мной. Остальные перешёптываются, бросают на меня косые взгляды. А я искренне наслаждаюсь всей этой ситуацией… План в голове рождается моментально. Если этим негодяям хватило ума порешать что-то за моей спиной, я устрою им унизительное наказание, устрою им незабываемую встречу со своей маленькой бандиткой, пусть уделает взрослых дядек точно так же, как вчера бывшую невесту… ну я ей в это помогу. А потом уже будем решать дела по-настоящему, по-взрослому… — А ты почему от мамы убежала? — спрашиваю у малой, помогая забираться ей на стул. — Мама свиском занята быва лаботой, залывась в бумагах, есё тётя к ней плисва, сто-то спласывать по лаботе, я не става их отввекать, лесыва луцьсе тебе помось… — Злобнев, — возмущает толстяк Гимлин, — у нас тут серьёзное мероприятие или детский сад? Кто дал тебе право пускать сюда ребёнка? — Я дал сам себе такое право, Гимлин, — отвечаю резко, указывая толстяку на своё место, — пока я здесь главный и останусь им, пока сам не захочу отдать кому-то своё место в правлении. Послушайте, мать вашу, моя дочь, хоть и ходит в детский садик, а умнее всех вас. Даже она поняла, что Раженко – подлый лжец и водит вас за нос. — Он ковдун, — кивает малая, — и его съест длакон. — И вас съест дракон, — усмехаюсь, — если не одумаетесь! Гимлин бьёт кулаком по столу. — Причём здесь Раженко? Мы сами можем принять решение, сами видим, что происходит в правлении, и мы не допустим… Малая его перебивает, заявляя: — Дядь, а ты похос на Мисаню из моей глуппы в саду, он тозе всегда клисял, сто самый умный и вазный на свете, а потом один лаз обкакався и бовьсе так не клисит! Я едва сдерживаю смех, а Гимлин замолкает в растерянности, смотрит на меня, будто не верит, что малая сейчас сравнила его с обделавшимся ребёнком… а ведь так и есть, толстяк и в самом деле похож на крикливого пацана, который вот-вот обделается, а потом будет жалеть, что кричал о своей важности на каждом углу. |