Книга (Не) мой магнат. Семья напрокат, страница 7 – Мира Цветова

У него звонит телефон.

— Да, Сафонов, надеюсь, ты с хорошими новостями? Так… так…

Дибров кивает, смотрит на меня.

— Серьёзно? Ну и ублюдок! Просто так?

У меня от нехорошего предчувствия всё сжимается внутри.

— Ладно, молодец Сафонов, продолжай работать.

Смотрю испуганно на Диброва.

— Что он вам сказал? Кого вы назвали ублюдком?

— Мужа твоего. Сафонов пробил по своим каналам, оказалось, что Митя твой ещё пару дней назад обанкротился, разогнал всех сотрудников, буквально утром все ваши счета вычистил и сбежал из города, отследили до границы с областью, а дальше он затерялся.

— Нет, этого не может быть… это неправда…

Как он мог?

Как он посмел оставить меня без денег, одну с маленьким ребёнком?

Все пять долгих лет я думала, что замужем за настоящим мужчиной, добрым и заботливым, а он оказался… просто трусом, предателем, который бросил свою семью и сбежал от проблем!

Господи, почему я была такой глупой пять лет назад?

Почему вышла именно за него?

Можно бы было отмотать время на пять лет назад…

Я бы всё исправила, никогда бы не вышла замуж за этого человека!

— Юля, — слышу голос Диброва, как сквозь туман, от слёз всё вокруг размывается, — забудь про этого труса недоделанного, слышишь?

Он обнимает, прижимает к себе, у меня даже в животе становится тепло от его силы, от его неожиданной заботы.

— Про долги забудь, — говорит спокойно Дибров, — я всё закрою, пару звонков в банки и порядок. О трусе этом тоже не думай.

— Я любила его, — всхлипываю громко, — верила ему…

— Все мы совершаем ошибки, Юля. Но не все получаем шанс их исправить. У тебя такой шанс появился, используй его, Честнова.

Он вдруг гладит меня по голове, проводит рукой по волосам.

Улыбается так мягко.

На секунду кажется, что из сурового магната он превратился в мягкого заботливого мужчину.

Кажется, что сейчас он наклонится ко мне и поцелует…

Но этого не происходит.

— Приехали, — докладывает водитель. — Народная, сорок.

Тут же место мягкого мужчины занимает суровый бизнесмен.

— Идём, — приказывает уже властно, — посмотрим, где живёт моя любимая семья.

А живёт она в старенькой хрущёвке, где даже лита нет, где на стенах похабные слова написаны, по углам куча мусора и окурков, где весь подъезда пропах подгоревшей едой, а в дырявые окна задувает холодный ветер.

— Это никуда не годится, — вздыхает Дибров, пока мы поднимаемся на пятый этаж, — ты же понимаешь, что мне по статусу жить в таком доме нельзя, меня не только китайцы, меня собственные подчинённые засмеют.

— Не живите, — сначала по привычке краснею, а потом начинаю сердиться, — вас никто сюда не приглашал, вам же нужна семья напрокат, вот и придумайте, как и…

— Ма!

От родного звонкого голоса всё внутри меня сразу наполняется нежностью. Ещё не открыла двери, ещё не вошла, а Кирюша уже услышал, уже понял, что это я! Зовёт, хочет ко мне, соскучился по маме, маленький.

— Ма-а-а! — кричит он радостно, когда я появляюсь в дверях.

А потом видит, что вместе со мной заходит незнакомый дядя.

— О-о-о, — протягивает удивлённо.

И смотрит своими большими мультяшными глазами на Диброва.

— Привет, карапуз, — улыбается мой без пяти минут «будущий муж», — а меня Виктор Сергеевич зовут! А тебя как?

— Он ещё не произносит своё имя, — отвечаю машинально.

А потом замечаю не менее удивлённые глаза сестры.