Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 72 – Ника Лисицына

Спотыкаюсь, падаю, больно ударяясь грудью о пол. Весь воздух вышибает.

— Ты куда собралась, сучка? – рычит этот гад, подтягивая меня к себе.

Стараюсь пнуть, вывернуться. Но он заведомо сильнее.

Притянув меня к себе, приподнимается, нависая и за шкирку переворачивает.

Оказавшись спиной на полу, смотрю в его бешеные глаза. В щеке торчит карандаш, кровь льётся на подбородок и шею. Поистине ужасное зрелище.

— Думала сбежишь от меня, сучка? – рычит он, разрывая на мне блузку.

— Пу-сти, – стону я, отталкивая подонка.

Хлёсткий удар по щеке. Искры из глаз сыплются.

— Вот и всё, тварь, теперь поспокойнее будешь, – шипит он на меня, и схватив за ворот, вздёргивает меня с пола и тащит к кровати.

Голова кружится. Я словно кукла, которую ненавидит жестокий хозяин.

Во рту солоноватый привкус крови, и на этот раз я точно знаю, она моя.

— От меня ещё ни одна падла не уходила, – скалится он.

Подтащив меня к кровати, снова швыряет, и тянется руками к ширинке. Но не успевает он её расстегнуть, как за его спиной вижу Макса…

Он заносит руку и резко опускает её на голову бандиту. Но тот только дёргается в сторону от удара.

— Ах ты мразь, – ревёт лысый, обернувшись.

Он хватает Макса и швыряет его с силой в шкаф.

Боже, нет. Только ни это.

Срываюсь с кровати, и бросаюсь к окну. Утюг, здесь есть утюг!

Хватаю “оружие” и оборачиваюсь.

В этот момент лысый вытаскивает из чехла на поясе нож, и ударяет Макса в живот.

С криком ярости бросаюсь на громилу. Ударяю куда придётся. Один удар, второй, третий.

Утюг рассыпается на кусочки. А этому громиле всё нипочём.

Запрыгиваю на его спину и вцепляюсь зубами в ухо. Слышу хруст.

Взревев от боли, громила отшатывается от Макса, краем глаза замечаю, что руки Макса в крови, он обхватил лезвие ладонями, не позволяя себя пырнуть.

Стараясь меня сбросить, бандит резко дёргается из стороны в сторону. Тянет руку за спину, и схватив меня за волосы, буквально отшвыривает от себя.

Падаю, больно ударившись о кресло.

В голове всё плывёт. Нет больше сил держаться.

Слышу глухой удар, а потом возле моих ног падает громила, а из его головы сочится кровь.

Кое-как поворачиваю голову.

Макс стоит пошатываясь, и держа в руках камень. Его взгляд просто безумный, но когда он переводит его на меня, в нём вспыхивает облегчение. Я забываю как дышать.

Он жив.

Господи, неужели это правда?

На глаза слёзы наворачиваюся. Тянусь к нему руками.

Отбросив камень, Макс опускается на колени и крепко обнимает.

— Всё позади, малышка, – шепчет он мне в ухо. – Теперь всё закончилось.

Страх и боль выплёскиваются безумным потоком слёз. Всхлипываю, вою от облегчения.

— Всё хорошо, детка. Ты теперь в безопасности, – шепчет Макс, укачивая меня на руках. – Тш-ш-ш-ш.

* * * * *

На улице воет сирена скорой помощи, везде снуют сотрудники полиции.

Жмусь к плечу Максима. Боюсь хоть на миг отстраниться. Мне кажется, что стоит только отпустить, как я навсегда его потеряю.

— Ну и заставил ты меня поволноваться, Максим Александрович, – к нам подходит тот самый капитан, который приходил с обыском.

— Не хотел ждать, – говорит Максим, пожимая перебинтованной рукой его ладонь. – Да и времени на ожидание не было.

— Понимаю, – кивает капитан, и бросает на меня взгляд. – Вы в порядке? – спрашивает он.