Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 29 – Ника Лисицына

Зря я всё это затеяла. Сама же горю без огня от одного только взгляда на него.

Но поздно отступать. Теперь главное, когда его предохранители сгорят — самой не сломаться. Не позволить ему ничего лишнего. Пусть и он горит в пламени желания, как я вчера. И обломится.

Отличный план!

Продолжаю заплыв, а затем ныряю и резко выплываю. Руками смахиваю воду с лица и завожу назад волосы. Вижу, как мои соски оттягивают полоску ткани. И вижу, как взгляд Макса устремляется именно туда.

О, да, дорогой! И всё это… НЕ ТВОЁ!!!

Подплываю к бортику и медленно взбираюсь по лестнице.

Когда ложусь на шезлонг, он всё ещё пристально наблюдает. Всё его тело напряжено до предела и едва вибрирует, губы плотно сжаты.

Я чётко замечаю тот момент, как внутри него что-то неуловимо меняется, секунда, и он сорвётся, но…

Телефонный звонок заставляет меня дёрнуться.

Макс медленно, словно рука его не слушается, вынимает мобильник из кармана брюк, и прикрыв глаза, будто найдя в этом телефоне своё спасение, принимает вызов.

— Слушаю, – говорит он севшим голосом.

Я готова прибить того, кто отвлёк внимание Макса, и с другой стороны безмерно рада тому, что этот звонок не позволил сорваться и мне.

Смешанные чувства накрывают с головой и я в очередной раз понимаю, что этот парень действует на меня так, как никто другой.

Мне кажется, что я просто схожу с ума.

Глава 17

Макс…

Это какое-то наваждение. Настоящее помешательство. Грёбанное помутнение рассудка…

Сорваться с места готов. Держусь лишь на одном упрямстве. Но в мыслях я уже давно сорвал с Барби эти полоски ткани и распластав её прямо на бортике бассейна, ворвался в её тело колом стоявшим членом.

От вспыхнувшей перед глазами картинки едва не задыхаюсь. В глазах темнеет, и пальцы фантомно чувствуют мягкость её тела.

Рот слюной наполняется от желания языком коснуться этих торчащих сосков и спуститься по животику вниз…

Кроет. Жёстко.

Чувствую, словно проваливаюсь в какую-то чёрную дыру из которой не будет выхода. Потому что если сорвусь, это навсегда. И пути назад нет.

Я словно одержим этой девчонкой. Не могу не думать о ней ни днём, ни ночью. И если раньше я ещё как-то мог справляться с этим странным влечением, то сейчас в мозгу что-то коротнуло.

Ненавижу это дерьмовое состояние. И отказаться от него не могу.

Когда Барби перебирается на шезлонг, молюсь не сорваться и оставаться на месте. Но с каждой секундой чувствую, как моё сопротивление тает. Стирается. Просто растворяется и я уже словно ведомый умелым кукловодом, делаю шаг.

Не могу сопротивляться.

Ненавижу себя за эту слабость. И её ненавижу, что делает меня таким слабаком. За то, что обнажает мои нервы и ломает ледяную стену отчуждения, что я с таким трудом выстраивал все эти годы.

Понимаю, стоит мне сделать ещё один маленький шажок, и я просто рухну перед ней на колени и буду молить позволить прикоснуться. Буду слюной захлёбываться, соглашусь на всё, абсолютно… только бы не отказала.

Это состояние раба просто невыносимо бесит. Раскатывает моё самолюбие и циничность. Уничтожает во мне то, что делает меня собой, таким, какой я есть. Гордость? Просрал её. Только что. Когда увидел, как она проводит ладонью по своему бедру, волосам… как она прикусывает нижнюю губу…

Эта одержимость Барби уничтожает что-то внутри меня.