Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 25 – Ника Лисицына

— Вот дура ты, Агеева, – фыркает Милана. – Я брошу его, когда парня покруче себе найду. А пока его нет, то и рыпаться не стоит. И потом, ты меня всё равно не знакомишь с братом.

— Ой, да сдался тебе этот Макс? Он же идиот!

И ведь ни словом не соврала.

— Знаешь, если бы за меня вот так кому-нибудь морду набили, я бы, может, задумалась бы и о длительных отношениях, – сказала Милана. – О, вот наши!

Следующие пару часов мы провели за тем, что готовили растяжки и баннеры, чтобы украсить стены нашего института. А после, решили всей гурьбой отправиться в кафе.

— Скажи, что ты планируешь сегодня вечером делать? – спрашивает Милана.

— Буду отдыхать и расслабляться. А что?

— Может рванём в клуб?

— Хм, надо подумать, – говорю я.

Если често, усталость просто валит с ног, но не пойти, значит…

Только додумать я не успеваю.

Мы идём по тротуару вдоль институтского забора, как позади слышится визг тормозов.

— Ого! – выдыхает Милана, обернувшись.

Что её так заинтересовало, что она едва слюной не закапала?

— Что, “ого”?

— Оль, это, кажется, за тобой, – говорит подруга, глядя с лучезарной улыбкой куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь и теряю дар речи.

Макс, собственной персоной.

Остановишись у тротуара, Макс отстёгивает ремень безопасности и буквально вываливается из тачки.

Взгляд метает молнии, желваки ходуном. Весь его вид вызывает чувство опасности…

— Садись в машину, – подойдя ближе, говорит он и упирает руки в бока.

— Нет, – говорю я.

Вот же засранец. Какого лешего он вообще прикатил сюда? Поиграть захотелось?

— Я сказал… садись… в машину! – раздельно говорит, а в голосе настоящий лёд.

Не поддамся на его провокации. Ни за что! К дьяволу пусть катится!

— Да пошёл ты, Трифонов, – шиплю на него, делая шаг.

Смотрю в его наглючие глаза, и меня накрывает.

Злость пробирает такая, что, кажется, у меня отключаются все тормоза.

— Пошёл так далеко и надолго, чтобы я тебя больше никогда не видела. Сваливай обратно в свой хренагорск и никогда не возвращайся. Ты здесь никому не сдался! Проваливай! Ты всё понял?

Его глаза блеснули злостью, а в следующий миг, по губам скользнула злорадная усмешка:

— Конечно, Барби. Вот только ты провалишь со мной!

Два шага, и чуть склонившись, он хватает меня под колени и взваливает себе на плечо, словно мешок с картошкой.

— Ты совсем охренел, Трифонов? Немедленно поставь меня на место! – верещу я, колотя кулаками по его спине.

— Не шуми, – говорит он, и хлопает меня ладонью по попе.

От такого унижения я готова сквозь землю провалиться.

— Эй, мужик, – вступается за меня однокурсник Стас, преступив дорогу. – Оставь её в покое. Она же сказала, что не хочет никуда с тобой идти. Просто прими уже это и…

Просто один удар ногой в живот, и Стаса откидывает под колёса тачки.

От шока я даже замолкаю. Страх прокатывается по спине ледяной змейкой. Но Макс, словно ничего не случилось, просто подходит к машине и открыв пассажирскую дверь, заталкивает меня в салон и пристёгивает ремнём безопасности.

— Рыпнешься, и клянусь Богом, я тебя при всех ремнём по заднице отхерачу, – негромко говорит Макс, обжигая меня гневным взглядом.

Сволочь. Знал бы он, как я его ненавижу…

Чувство стыда опаляет щёки.

Так меня ещё никто не смел унижать. Никогда.

Злые слёзы срываются с ресниц.