Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 2 – Ника Лисицына

— Не смей меня так называть! – взрываюсь.

Злость опаляет. И я сама точно не понимаю, из-за чего она вспыхивает. Из-за его присутствия, или из-за того, что много лет назад он бросил меня и укатил чёрт знает куда?

— А как тогда тебя звать? – хмыкает он, отпивая из банки.

— У меня имя есть.

— “Барби” тебе подходит больше, – говорит, нагло ухмыляясь.

— Всё такой же засранец, каким и был прежде, – говорю я, презрительно кривя губы.

Хочу задеть его за живое, как он меня однажды.

— Что, приехал присмотреть за мной? Думаешь, что без тебя я тут не справлюсь?

— А разве справишься? – и снова эта его усмешка, от которой меня как и раньше, пять лет назад бросало в дрожь.

— Хочу заметить, что тебя не было много лет, – говорю, вздёрнув подбородок. – И все эти годы мы как-то жили тут без тебя. Поверь, и теперь справимся!

— Да, но ты впервые остаёшься одна, – говорит медленно и тягуче, словно намекает на что-то. – И если ты думаешь, что я от большого желания вернулся, то сильно ошибаешься.

— А зачем тогда? Оставался бы там, куда сбежал! Уверена, там тебя ждут дела.

— Верно. Ждут. Но всё же я здесь, – говорит Макс и медленно поднимается с кресла.

Я невольно отступаю на шаг. Его движения — как у хищника, уверенные и опасные. Он приближается, а я отхожу, пока спиной не упираюсь в стену.

— Ты всё такая же нервная, – усмехается он, нависая надо мной. Его ладонь с хлопком ударяется о стену рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению. — Или просто боишься?

— Отвали, — бросаю я, но голос дрожит.

Он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает кожу.

— А если не отвалю? — Его голос низкий, хрипловатый, с намёком на вызов. — Что тогда сделаешь, Барби?

— Я тебя предупреждала… — пытаюсь вырваться, но он ловит моё запястье и прижимает его к стене.

— Предупреждала? — переспрашивает он, насмешливо. — И что теперь? Будешь кусаться?

Его свободная рука скользит по моему боку, вызывая мурашки, а губы почти касаются уха, когда он шепчет что-то похабное, от чего кровь приливает к лицу.

— Макс… — мой голос звучит как чужой, сдавленный и предательски слабый.

— Нравится? — дразнит он, и пальцы впиваются в бедро, заставляя меня вздрогнуть.

Я ненавижу его. Ненавижу за то, как легко он играет мной. Но ещё больше ненавижу себя за то, что тело реагирует на его прикосновения, несмотря на весь гнев и обиду.

— Ты мерзавец… — выдыхаю я.

— А ты всё та же сладкая лгунья, — хрипит он, прежде чем его губы грубо захватывают мои.

Глава 2

Макс…

Дождь стучит по крыше «Бэнтли», а я пятый час сижу в пробке, проклиная всё на свете. Контракт срывается, акционеры нервничают, а тут ещё звонок от мачехи:

« Твой отец в тяжёлом состоянии. Улетаем в Цюрих завтра утром. Оля остаётся одна — присмотри за ней »

Оля.

Пять лет я не видел её. Пять лет пытался забыть, как она, восемнадцатилетняя, дала мне пощёчину, когда я признался в чувствах.

Теперь она моя проблема.

Аэропорт, самолёт, и вот я в родном городе, откуда когда-то буквально сбежал. Разрывало изнутри потому что.

Дом встречает меня запахом старого дерева и тишиной.

Поднявшись на второй этаж, распаковываю свои вещи и решаю дождаться Ольгу в гостиной.

Знаю, что сегодня у неё дела в институте, но, похоже, она решила не торопиться домой и остаться праздновать.