Онлайн книга «Живые! Помните погибших моряков! Книга 2»
|
— В лодке! Как меня слышите! Если слышите, ответьте! Автоматически взглянув на часы, которые показывали 0 часов 30 минут, старпом приник к переговорному устройству: — На связи старший помощник командира подводной лодки С-178, лодка на грунте, запасы воздуха высокого давления израсходованы, самостоятельно всплыть не можем. И потом подумав: — А с кем я говорю? — На связи старший помощник океанского спасательного буксира «Машук». Прибыли к вам для оказания помощи. Доложите состояние людей, лодки, расположение личного состава по отсекам и наличие спасательного снаряжения. Пока старпом докладывал обстановку в отсеках, запрашивал дополнительные комплекты спасательного снаряжения, аварийного белья, провизию и прочее, народ в отсеках оживился. Произошедшее уже не казалось столь трагичным. Ведь если пришли спасатели, значит спасут. Значит, удача не окончательно их покинула. Однако, как всегда бывает в большом коллективе, нашелся самый умный. И это был штурманский электрик. Почесывая затылок, он задумчиво произнес: «А океанские спасательные буксиры не предназначены для оказания помощи затонувшим подводным лодкам. Они больше по надводным кораблям работают». После этих слов его чуть не побили, и старпому пришлось вновь наводить порядок. — Что разгалделись как вороны на помойке! – Прикрикнул он. – Через пару часов подойдет спасательное судно «Жигули» и спасательная подводная лодка «Ленок». Спасут, это уж будьте уверенны! Я «Ленковских» водолазов знаю, хорошие ребята! Вот только, со слов старпома с «Машука», погода наверху портится. Это плохо! Ну, вот и хорошо, вот и ладушки, – прошептал начальник штаба бригады, медленно сползая с торпедного стеллажа. Ему было плохо. Во рту пересохло и горчило. Сердце в груди как будто сошло с ума. Оно то начинало работать в бешеном ритме, то на долго замирало. На грудь навалилась тупая давящая боль, не хватало воздуха. «Старпом умница, ему бы командиром быть. Теперь он справится сам. А ребята с «Ленка» ему помогут, и плохая погода на верху им не помеха, рядышком на грунт лягут и в аккурат всех к себе в лодку выведут»: думал начальник штаба. Сознание его мутилось, зрение потеряло резкость, подташнивало. И вдруг в голову пришла ясная и четкая, то ли от усталости, то ли от боли совсем обыденная и не пугающая мысль: «А ведь это конец. Конец жизненного пути. И, наверное, более хорошо, чем плохо, что смерть догнала меня именно здесь». А потом пришла мысль, следующая: «Умирать здесь, это подрывать боевой дух и веру в победу у всех этих желторотиков. Каково им будет торчать здесь в ожидании помощи, да еще и рядом с моим трупом! Нет, надо что-то придумать!» — Старпом! – Позвал он. – Пойдем, уединимся. Есть разговор. Они уединились во втором отсеке, в каюте командира. Впрочем, каютой это назвать можно с большим натягом. Шкаф с задвигающейся дверцей, в котором места едва хватает для узенькой кровати, маленького столика и сейфа. Сели на койку. — Старпом! Муторно мне, боюсь, помру прямо в отсеке. А это, знаешь ли, плохо для морально-психологического состояния матросов. Поэтому предлагаю выпустить меня из лодки на поверхность в компании этих, двух паникеров твоих: штурманского электрика и торпедиста. Без них тебе легче будет. А я, если выживу, значит, более точную информацию спасателям о состоянии лодки и экипажа дам. А не выживу, так ведь не в корпусе же помру, не надо будет голову ломать – что с моим трупом делать, куда его девать. И ничего не бойся, старпом. Твоей вины в произошедшем нет. |