Книга За буйки заплывать – разрешается!, страница 9 – Виктор Блытов

Утром следующего дня за Валентином внезапно приехала жена, когда его не было в номере и, как потом стало известно, нашла под его подушкой кружевные трусики. Когда Валентин вернулся с завтрака, она ему закатила скандал с криками, визгами и ударами по физиономии.

Феликс, зашедший в корпус, увидел, что побитый, Валентин шёл впереди со своей большой красной сумкой, а жена в красном брючном костюме шла за ним и лупила маленькой сумочкой по спине, выкрикивая довольно неприятные и порой матерные слова.

Валентин увидел обалдевшего Феликса и обратился к нему за помощью:

— Феликс! Скажи ты ей, что ничего не было! Что я вёл себя достойно. А эти трусики я вообще первый раз вижу. Что они твои.

Феликс обалдел от такого.

Он хотел сказать в защиту товарища, и тут же получил сумочкой по загривку.

— Собутыльник и такой же бля…н! – пророкотала дама в красном, отвешивая заодно ещё один удар мужу.

— Катрин! Да больно же! Хватит! Люди смотрят. Неудобно! – фальцетом прокричал Валентин.

— Позвольте! – пропищал Феликс, пытаясь инстинктивно защититься ещё от ударов рукой. Вы что себе позволяете?

— Не позволю! – проревела особа, усердно раздавая удары, остановившемуся мужу и заодно не успевшему отбежать Феликсу.

«Хорошо, что у неё в сумочке килограмма картошки нет или кирпича!» – подумал Феликс, защищаясь руками от очередного удара.

Народ, собравшийся на шум, радостно внимал происходящему действу. «Что надо народу для полного счастья? – говорили древние римляне, – хлеба и зрелищ!»

Жены усердно щипали своих мужей: «Смотри, несчастный, что с тобой будет, если ты только посмеешь!»

— Что тут происходит? – спросил вышедший на шум из кабинета плотненький и лысоватый врач.

— А то, что вместо лечебного заведения вы устроили здесь дом терпимости. Дом для совращения мужей, отрыва их от семьи и детей. И здесь сплошные эти…, прости господи! Вы их специально набираете? А заодно и пьянствуют здесь офицеры! – кричала жена Валентина, вытирая слезы одной рукой слезы, а другой все лупя по спине мужа, который терпеливо выносил удары.

«Не иначе, как любит!» – подумал Феликс, занимая дистанцию за дальностью достижения её ударной сумочки.

— Позвольте, уважаемая, э-э-э-э … дама! – пролепетал врач.

— Я вам не дама! – взвизгнула женщина, – я мать троих детей! И пока я занимаюсь их воспитанием, этот кобель, мотивируя, что парных путёвок у вас нет – наслаждается прелестями продажной любви.

— У нас на территории санатория нет продажной любви! – взвизгнул уже врач, – в следующем году вы получите парную путёвку, я сам прослежу.

— А эти бл…и! – она добавила довольно грубое слово, характеризующее женщин с пониженным социальным статусом, – что здесь делают? Вы видели сколько одиночек и разведёнок ведут охоту на наших бедных мужей? А сейчас, высоко подкидывая ноги и задирая юбки, носятся в надежде на лёгкую добычу по аллейкам вашего парка.

— Женщина, прекратите! – внезапно сказал врач, – пройдёмте ко мне в кабинет и поговорим! – Он распахнул перед ней дверь.

Она гордо подняла голову и, посмотрев зло на мужа, со злостью прошипела:

— Жди меня здесь!

Валентин поставил свою сумку на пол и прислонился к стенке. Руки его тряслись.

— Вот позор! Правильно ты сделал, Феликс, что завязал со своей мегерой! – сказал он, глядя исподлобья на боязливо подошедшего к нему Феликса.