Книга Перекрёсток, страница 22 – Анастасия Март

Артур

Илона и сама понимала, что рыбка, то есть я, могу сорваться с крючка. Например, отправить надоевшую супругу вместе с ребёнком в какую-нибудь тёплую страну и назначить ежемесячное содержание. В принципе неплохой вариант, но мне это не подходило.

Илона нужна мне здесь, рядом. Нельзя же портить картинку семьи из рекламы йогуртов, в которую идеально вписался бы наш ребёнок. Вот только до супруги это не сразу дошло, и все девять месяцев она вела себя тише воды, ниже травы. Никаких тебе беременных капризов, заскоков и требований. Мне это было только на руку. А через положенное время на свет появился наш сын.

Никита.

Внешне — светловолосая и зеленоглазая копия Илонки, характером он не был похож ни на кого из нас. Тихий, застенчивый, улыбчивый мальчишка. Совершенно не избалованный материальными благами, добрый, щедрый, всегда готовый поделиться игрушками или чем-то ещё.

Возвращаясь домой и подхватывая на руки бегущего с криком «папа!» Никиту, я порой чувствовал себя худшим отцом на свете. Я мог бы дать ему всё, что он только пожелает, кроме самого важного — времени, проведенного вместе. Совместной рыбалки. Игры в футбол на заднем дворе нашего дома. Просмотра каких-нибудь дурацких детских мультиков. Походов в кафе, кино, аквапарк и так далее.

Нам так отчаянно не хватало всего этого, но из-за колоссальной занятости я постепенно превращался в «папу выходного дня».

Даже мой отец, фанатично преданный своему делу, как-то укоризненно сказал:

— Всех денег не заработаешь, Артур. А вот сына ты можешь упустить. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Последняя фраза была наполнена горечью. И я верил ему. Вспоминал себя в возрасте Никиты, вспоминал, как злился на отца, как мне не хватало его внимания. Как порой ненавидел и себя, и его, вечно преследуемый каким-то чувством одиночества, ненужности и неприкаянности.

А в итоге? Наступаю на те же грабли.

Папаша года, блин.

Зато Илонка угрызениями совести не мучилась. После родов она оплакивала свою идеальную фигуру, рыдала в голос над появившимися на груди и животе растяжками, истерила по поводу некогда шикарных, а теперь превратившихся в желтую солому (как она выражалась) волос. Видимо, накопленный за месяцы беременности негатив стремительно рвался наружу.

Дни бежали вперед, и время пошло Илонке на пользу. Вернув свою идеальную внешность с помощью бесчисленных косметических процедур, жена успокоилась. И образ жуткой семейки из рекламы йогуртов был восстановлен.

Ох, как вспомню все эти фотосессии, все эти слащавые статейки в журналах, повествующие о «настоящей любви, которую так редко встретишь в наши дни». Тошно становится.

Но больше всего меня напрягало другое. Илона, от которой не требовалось ничего, кроме как заниматься воспитанием сына, совершенно не уделяла ему внимания. Порой казалось, что она вообще не любит мальчика.

Кормить грудью — да ни за что. Жить Никита должен в отдельной комнате, потому что у жены от его крика по ночам болит голова. И да, неплохо бы нанять няню. И что, что ему едва ли исполнился месяц? Илона уже устала.

В конце концов, вся эта хрень привела к максимально откровенному разговору между нами. В ходе которого Илонка признала себя плохой матерью, а я откровенно заявил, что никогда её не любил. По дернувшемуся лицу жены стало понятно — её мои слова задели.