Книга Развод. Ты ее копия, страница 4 – Александра Багирова

Я достаю телефон и набираю номер полиции. Единственное, что могу сделать, чтобы попытаться прервать эту мерзость.

Это мой дом. Уходить я не собираюсь. Ночь и холод на улице. А мне надо думать про малыша.

— Добрый день! Ко мне в дом ворвалась незнакомая женщина, — говорю после того, как на том конце принимают вызов.

— Наташ, ну что такое! — Макс молниеносно вскакивает со своего места и выхватывает у меня телефон. — Прошу прощения, недоразумение вышло. Извините, — оправдывается.

— Дорогуша, — она барабанит ногтями по столу, склоняет голову набок. — После нашего развода половина этой квартиры моя по закону. Но я милостиво разрешила Максу тут жить. Не стала ничего делить. А теперь я вернулась к себе домой. И если хочешь выглядеть идиоткой и истеричкой перед полицией, пусть приезжают, я не против. Пообщаемся.

— Она права, — Макс прячет мой телефон к себе в карман. — Половина этой квартиры принадлежит Нате.

У нас большая квартира в центре города. Муж говорил, что она его. Он сам ее купил. Никаких упоминаний о доле бывшей.

— Чего я еще не знаю? — спрашиваю, пытаясь проглотить колючий ком в горле.

— Ты даже не представляешь, — она закатывает глаза.

— Максим, пусть она уйдет, — требую у мужа.

Мне надо с ним поговорить. Все выяснить. Но без этой особы.

— Из своей квартиры? Как ты себе это представляешь, Наташ? Выгнать человека в ночь? — он подходит ко мне, гладит по голове. — Прошу тебя, успокойся, тебе нельзя нервничать.

— А я могу успокоится, глядя на это все? — малыш больно пинается, охаю и хватаюсь за живот.

— Тебе надо прилечь. Я тебя отнесу, — пытается взять меня на руки.

— Вау, какие голубки, — всплескивает руками его бывшая. — Потрясающе! Я растрогана. Только не пойму, Макс, ты что таким жлобом стал, что даже ей кольцо новое не купил? Решил пусть мое обручальное донашивает? Помню, ты тогда за него знатно отвалил. Старался.

В этот момент мой безымянный палец в моменте будто кислотой обжигает. А живот скручивает адской болью, кричу, надрывая голосовые связки, не в силах с нею совладать.

Дальше все как в черном, едком тумане. Боль такая, что в ушах звенит, реальность искажается. Максим суетится, вызывает скорую.

Поскольку беременность сложная, муж позаботился, чтобы у меня был врач, который доступен в любое время суток. Он так тщательно выбирал клинику, все по сто раз проверял. А не могла нарадоваться, как мне в жизни повезло.

Мысль обрывает новый адский спазм.

— А что, хороший ход, — доносит до меня ядовитый голос.

— Нат, вот сейчас заткнулась. Исчезла, — рявкает Максим. И я узнаю его бескомпромиссную жесткость, когда ситуация того требует.

Но это все не важно сейчас. Главное — это жизнь моего сыночка. Я не могу его потерять. Еще будучи в детском доме, я мечтала, что стану мамой и подарю своему ребенку всю ту любовь, которой была лишена.

— Макс, его надо спасти, — я даже не понимаю, говорю это в мыслях или в слух.

Чувствую его руки, его губы, горячее дыхание, и на миг кажется, что все как раньше. Я за мужем как за каменной стеной. Именно такое ощущение он мне всегда дарил.

Дальше скорая, врачи, клиника и страх, черный, жуткий, опоясывающий. Страх за малыша вытесняет все на десятый план.

— Живи! Мой милый, мамочка тебя так любит и ждет! Живи! Умоляю тебя! Живи! — неустанно повторяю, как заклинание. Как молитву.