Книга Развод. Ты ее копия, страница 31 – Александра Багирова

— Ты чего… — выдаю хрипло.

— Максюш, прости меня. Я во многом сглупила. Во многом могла иначе поступить. Но я не представляю своей жизни без тебя. Я люблю тебя, и чувствую, что и ты не забыл. Я это знаю, — кладет руки мне на колени, в глаза заглядывает. — Наши сердца тянутся друг к другу. Ты ведь это знаешь. И я тут, чтобы мы все преодолели. Теперь вместе мы сможем все!

— Какая трогательная картина! — мы с Натой синхронно поворачиваемся на голос Анфисы, которая стоит в дверях.

Анфиса

Он написал, что будет поздно, а потом просто не пришел ночевать. Это означает только одно, Макс перестал в принципе со мной считаться. Решил, что и так я никуда не денусь. Правильно, беременная, зависимая от него, на что я способна?

Слезы катились на переставая всю ночь. Как же больно. Дико. Я физически ощущаю, как все во мне разрывается. Как расползается по телу предательство единственного, кому доверяла.

Он перестал скрываться. Потому что моя судьба решена. Все уже понятно. Но он уже не может вытерпеть даже до рождения ребенка, слишком не терпится насладиться своей Наточкой. И не украдкой как раньше, а до изнеможения всю ночь.

Он просто с ней, а мне даже не удосужился соврать. Два скупых слова. И хватит.

Я ж все равно буду ждать его дома. От меня он не ожидает никаких действий, потому как уверен, я на них и не способна.

Смотрю на стены нашей квартиры. Они хранят запах их хозяйки. Той, которую тут реально любили. А я… я всего лишь узница в них. Я тут чужая. Я всегда была копией, заменой.

Нельзя так себя изводить, а иначе я не могу.

Утром мне пишет Аким и спрашивает, как я себя чувствую. Сначала отвечаю, что все нормально. Он пишет: «Не похоже». И меня прорывает. Вываливаю на практически незнакомого человека все.

Мне не с кем поговорить, некому поделиться болью. А оно внутри уничтожает меня, доводит до агонии, адских мучений. Когда любишь, когда не можешь без человека, и тут же осознаешь, что тебя никогда не любили.

Аким читает все. Пишет, что чем дальше, тем сильнее я себя уничтожаю. Мне нужно думать о себе, о малыше. Он очень много правильных слов пишет. Потом перезванивает и мы долго общаемся по телефону.

Он больше слушает, я выговариваюсь.

Потом Аким предлагает встретиться в кафе, недалеко от нашего дома, потому как мне реально нужна поддержка. Живой человек рядом, иначе стены реально меня задушат.

Когда я вижу его ахаю.

— Что с тобой?

— Прости, — отодвигает для меня стул, помогая присесть, — Я так распереживался из-за твоей ситуации, что совсем забыл, в каком сейчас виде.

А вид у него действительно пугающий. Нос распух, под глазами жуткие синяки.

— У тебя проблемы? Что-то случилось?

— Нет того, с чем бы я не разобрался. Максим вчера набросился на меня.

— Из-за чего?

— Не хотел тебе говорить, — морщится. — Но раз уж ситуация такая… Увидел их вчера в ресторане с Наташей, как они зажимались, целовались, громко смеялись, нервы не выдержали, подошел, высказал ему все, что думаю о его поведении. А он вместо ответа пару раз зарядил мне. Я отвечать не стал, кулаки делу не помогут.

— Он реально обезумел от любви к ней, — говорю и тут за закусываю собственный кулак, чтобы заглушить новый приступ боли.

— Так, Анфиса, прекращаем. Не достоин он и одной твоей слезинки. Давай лучше обсудим, что ты можешь сделать в данной ситуации, — наклоняется, берет меня за руку, дружески сжимает ее.