Книга Рыбки в синем аквариуме, страница 47 – Райна Фотева

— Больше не дружите?

— Даже не знаю, как сказать. Мы дружим, но не со всеми одинаково близко. С кем-то общаемся редко. Если быть честной, осталась только одна подруга из той компании, с которой я готова и в огонь, и в воду.

— Почему?

— Жизнь развела, я думаю. А ты? Дружишь с кем-нибудь с детства?

— Только с Мишей. — А помолчав, Геша добавил: — И этого не было бы уже, если бы не его упрямство.

Виктория удивлённо посмотрела на собеседника, обдумывая возможные причины и события, которые он мог бы иметь в виду.

— Ты пытался с ним расстаться, как с остальными? — спросила она.

Минуту спустя Геша просто несколько раз качнул головой в согласии, словно задумавшись.

— А он не отпустил?

— Именно так. Послал меня к черту со всеми моими прощаньями, делал вид, что я не говорил всего того, что говорил, и не делал всего того, что делал.

— А зачем ты это делал? — удивилась Вика.

— Наказывал себя.

— За что?

— Мама, — крикнула издалека Акация, — идите сюда!

Больше на прогулке Вике не удалось вытянуть из Геши ничего личного и откровенного. Девочки уже не отходили ни на шаг, собирая грибы и постоянно втягивая взрослых в разговоры. За что можно было так наказывать себя, чтобы хотеть расстаться со всеми? Сначала первая жена, как помнила Виктория из более раннего рассказа во время поездки, теперь друзья. Он считал себя недостойным этих людей? Потому что сам разочаровался в себе? Мало похоже на правду. Потому что ей еще не приходилось встречать мужчин, которые бы искренне считали, что в чем-то неправы и готовы себя за это наказывать. Хотя, стоило признать, Георгий заметно отличался от всех, кто встречался ей ранее.

Когда компания вернулась из леса, в доме снова был накрыт стол, на этот раз для чаепития.

— У твоей мамы кто-то работает в подвале? — спросил Геша.

— Нет, почему?

— Когда она успевает готовить всё это и содержать хозяйство в идеальном состоянии?

— А, да, — весело согласилась Вика, — это она умеет!

Разливая чай по нарядным чашкам (а мама достала для такого случая особый сервиз), Валентина Сергеевна с широкой улыбкой произнесла, хитро глядя на дочь:

— Пожалуй, отдам тёте Тане свои фиалки.

Вика чуть не подавилась и прыснула от смеха.

— Преждевременное заявление, — ответила она, пряча глаза от гостя, который явно слышал каждое слово, — я никуда не собираюсь.

— Ты и в прошлый раз никуда не собиралась, — рассмеялась мама. — И вообще не спорь с мамой, Витёк! Маме виднее.

День пролетел как одно мгновенье, и около восьми вечера Геша отошёл от Сергея Валентиновича, которому некоторое время помогал во дворе, чтобы пообщаться с Викой.

— Ты в городе будешь ночевать или здесь?

— В городе, завтра на работу. Отвезешь меня?

На улице уже стемнело, и свет шёл только из окон дома, лишь частично освещая сад. В полутьме вечера позднего лета близко стоящий Георгий с его хмурыми бровями и серьезным взглядом, пусть даже Вика уже понимала, что это внешнее, казался особенно устрашающим и брутальным. Но она его не боялась.

— Собирайся, — прошептал он.

В салоне автомобиля во время обратной поездки тоже было темно. Вика видела лицо своего водителя, только когда мимо проезжали встречные машины. Радио едва слышно подавало слабый сигнал, а в воздухе ощущалось что-то новое. Необычным казалось уже даже то, что они ехали в «аквариуме» вдвоём и в темноте. Вика могла бы смущаться, но чувствовала легкое предвкушение чего-то долгожданного. И лишь на въезде в город Геша предложил прогуляться по набережной или посидеть у воды. Около десяти вечера они добрались до городской набережной. Георгий закрыл фургон, пристроился рядом с Викой, и они пошли. Сначала молчали, а потом он посмотрел на нее и с улыбкой сказал: