Книга Рыбки в синем аквариуме, страница 22 – Райна Фотева

— Его тонкая душевная организация оказалась не подготовлена к нашей активной жизненной позиции, — спокойно ответила Акация. — Я просто читала отрывок из своего текста, пытаясь понять, что нужно изменить.

— Вслух?

— Разумеется, вслух! А Розанунда пела, тоже вслух. А Иртыш учила Жулю командам, и, представь себе, тоже вслух.

— Жуля не хочет запоминать «голос».

Вика закрыла лицо руками, не понимая, смеяться ей или плакать. Как объяснить дочерям, что надо пожалеть этого мужчину?

— А ты чуть не целый час рассказываешь в восьмой раз, как у нас сломалась машина, — добавила старшая дочь, возвращая маму с небес.

Все четверо уставились в окна. Геша, пройдя некоторое расстояние, сел на траву спиной к дороге. Возможно, стоило подойти к нему и извиниться, но Вика не могла себя заставить.

— Девочки, пожалуйста, давайте все вместе постараемся не свести дядю Гешу с ума? — почти умоляя, произнесла она, не сводя с мужчины глаз. — Думаю, прямо сейчас можно уже спокойно укладываться на ночь. Вы устали в дороге, поужинали и искупались. Если мы сможем предложить ему немного тишины, думаю, он будет благодарен.

Когда десять минут спустя Геша молча уселся в машину, его ждала абсолютная тишина. Он не обернулся, чтобы взглянуть на девочек, не обратил внимания на женщину рядом, просто завёл двигатель, включил поворотник и выехал на трассу.

Удивительно, но последние несколько часов в его «утёнке» снова царила тишина, к которой он привык. Едва слышно звучало радио, и это были единственные звуки, которые улавливали его уши. После всплеска эмоций, которые он не смог удержать в себе, Геша обнаружил в фургоне совершенно спокойных девиц.

Первые минуты он был еще не в состоянии оценить тишину, казалось, он оглох и просто отключился от всей их какофонии звуков, однако спустя немного времени, когда слух начал возвращаться, ничего так и не появилось. Ни лая собачонки, ни песен светловолосой Розы (чего вдруг она решила петь?!), ни бубнежа кудрявой Констанции, ни бесконечной болтовни их матери по телефону (сколько раз за один день можно пересказать одну и ту же историю?!), и даже молчала маленькая Ириска (как это вообще возможно?).

В зеркале заднего вида Геша увидел, что девочки склонили головы, а Акация и вовсе лежала на заднем сидении. Его соседка тоже сидела неподвижно и молчала уже длительное время, что не могло не удивлять. Кажется, ей это дается также сложно, как младшей дочери. Ничто так не радовало, как молчаливая женщина.

Когда Геша все-таки повернул голову, проверяя, спит ли Виктория, он обнаружил, что она смотрит на дорогу. Глаза у неё были такие же большие, как у девочек, но имели другой оттенок. Геша ничего в этом не понимал, но ему казалось, что глаза конкретной женщины скорее походили на грозовое небо за секунду до появления молнии. А дочери её больше напоминали о ясном летнем дне, разве что Роза была ближе к дождю.

— Ты можешь разложить сидение и поспать, — спокойно произнес он. — И у девочек можно разложить.

— Для этого надо остановиться? — тихо спросила Вика, поворачиваясь к мужчине.

— Нет, ты можешь встать и сделать всё, что нужно.

Вика отстегнула ремень и прошла в салон, где слегка посапывали её дочери, а между Розой и Ирой на спине, задрав лапы вверх, лежала счастливая Жулька. Геша объяснил, где располагается рычаг и как его использовать. На разложенных сидениях три девочки оказались почти голова к голове. Вика накрыла их большими пляжными полотенцами, которые отлично заменяли одеяла в жаркие летние ночи.