Книга Рыбки в синем аквариуме, страница 12 – Райна Фотева

Зоя с улыбкой приветствует его, тоже приглашая обняться, и Геша, не задумываясь, прижимает её к себе. Чужой ребёнок не сделал эту женщину менее красивой, в его объятиях она по-прежнему ощущается как своя, хотя лёгкая волна неопределенного чувства достигает сознания.

— Ты не меняешься, — почти ласково произносит Георгий, поглаживая тонкие женские плечи. Руки ещё помнили эту кожу, с удивлением обнаружил он, оказывается, тактильные ощущения живут дольше сердечных чувств.

— Спасибо, Гоша, — улыбнулась Зоя.

Только два человека называли его «Гоша»: мама и бывшая жена. Маме он не мог указывать, а Зоя делала это, наслушавшись свекровь. Сначала её смешило и умиляло такое обращение, но не прошло и месяца, как она тоже «загошила». Не сказать, что ему не нравилось, но всё-таки чаще люди звали его полным именем, и лишь редкие близкие друзья говорили «Геша», остальные вариации считались единичными случаями.

Все сели за небольшой круглый столик. Из окон задувал приятный ветерок, приносящий облегчение после изнурительного жаркого дня. Беседа потекла почти легко, как только Саша включился в полноценный разговор, объединяя маму и папу, которые однажды попрощались друг с другом навсегда. Георгий ужинал, с удовольствием слушал рассказы сына, с интересом следил за поведением Зои и часто смотрел на темную водную гладь. Почему-то вспомнились слова рассерженной кудрявой девочки с наушниками на тонкой шее из серой машины в Алуште, которая почти прошипела сегодня своей матери «ненавижу море», узнав, что придется еще задержаться. Мысленно хмыкнув, Геша посмотрел на собственного подростка.

Рослый и худой, словно кузнечик, Санька всегда был копией своей матери. Те же распахнутые зеленые глаза, тот же крупный рот с прямой и широкой нижней губой, прямые темные брови и густые тёмно-русые волосы. В детстве именно Геша водил сына в парикмахерскую и выбирал стрижки, это всегда были максимально короткие прически, как у отца. Сейчас у парня в волосах можно было спрятать небольшую птицу или позволить ей свить гнездо. Он выглядел здоровым, опрятным, современным. Молодым. И совершенным.

Саша всегда был разговорчив, с живым лицом, каждая часть которого двигалась с той же интенсивностью, что и губы. Несколько лет за границей сделали его более сдержанным, потому что окружение уже говорило на другом языке, который еще только предстояло выучить. Но прямо сейчас, как и во время любого телефонного разговора с отцом, Саша произносил слова со скоростью хорошо выученной скороговорки. Глаза горели, улыбка освещала прекрасное загорелое лицо. Он едва успевал жевать свой куриный шашлык. Вероятно, по большей части заглатывал его кусками.

— Поешь спокойно, успеем еще поговорить, — наконец произнес Геша с улыбкой. Переведя глаза на Зою, спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — улыбнулась она, вытирая рот салфеткой. — Мы рады, что ты смог приехать.

— Я не мог не приехать.

Он не мог не поехать. Пять дней назад Саша рассказал, что они с мамой уже неделю живут у бабушки с дедушкой в Крыму. Геша сначала растерялся, но вскоре осознал: он обязан увидеть сына, даже если его мама против. Но была ли она действительно против?

Пять лет назад, вскоре после развода, Зоя объявила о своем переезде в Черногорию на постоянное место жительства. Георгий воспринял это спокойно, не пытаясь ее отговорить или остановить. В глубине души он даже почувствовал облегчение. Отношения давно закончились, а это было лишь эхо финала. Словно пепел после извержения вулкана. Если Зоя считала, что в Черногории им будет лучше, пусть будет так. Он тихо отпустил их, но это не означало, что ему было все равно.