Книга Девушка на одну ночь, страница 31 – Ирина Романовская

— Спасибо, бабуль, — прежде чем вгрызться зубами в аппетитную сдобу, я обнимаю бабушку. — Пироги — это то, что нужно после душного поезда.

— Ну, рассказывай, внученька, как там Одесса? Как море? На конференции, что интересного было? — голос бабушки звенит от нетерпения.

Она разливает кипяток и аккуратно ставит передо мной дымящую чашку. Перекладывает куски каждого пирога на тарелку. Набиваю рот сладкой начинкой с тестом и не спеша пережёвываю. Теряюсь в мыслях, не зная как ответить бабушке. Рассказывать про свои настоящие приключения в Одессе нет особого желания, но и врать — язык не поворачивается.

Бабушка садится напротив. Бросает две чайные ложки сахара в свою чашку и торопливо размешивает их в чае.

— Полюшка, милая, что-то ты совсем неразговорчива сегодня, — говорит она, пытаясь поймать мой взгляд. — Обычно с порога тараторишь про поездки, а сегодня — тише воды. Тебе конференция не понравилась? Или гостиница была с клопами?

— Все было хорошо, — пытаюсь на скорую руку собрать в голове какие-то воспоминания с официальной части поездки, чтобы выдать для бабушки «живой» ответ. — Конференция была насыщенная: много докладов, спикеры. Я сначала заблудилась в здании, но один…

Встреча с Максимом тут же всплывает в памяти. Осторожно отпиваю горячего чая, чтобы как можно скорее проглотить возникший ком в горле.

— Один парень помог найти нужный зал. Одесса — очень красивый город, много исторических мест, до моря рукой подать. Гостиница, конечно, не образец для подражания, но клопов, тараканов, блох, к счастью, в номере не было.

Мой рассказ больше напоминает нудный пересказ, в моих словах нет красок, в голос отсутствует энтузиазм. Бабушке этого откровенно мало. Её придирчивый педагогический взгляд сканирует меня как настоящий подводный сонар.

— Полина, — начинает она теплым, но одновременно строгим тоном, — меня обмануть тебе не удастся, ты ведь знаешь. Лучше расскажи по-честному, что случилось.

— Бабуль, да всё нормально, правда, — пожимаю плечами и выдавливаю из себя улыбку.

Мой нехитрый трюк на бабушку не производит должного эффекта, она продолжает неподвижно буравить меня своими маленькими глазами.

— Просто... — замолкаю на полуслове, не в силах держать её взгляд. Щеки краснеют от стыда, уши горят огнем. — Там был один человек... Он… мы… — бормочу еле слышно, избегая любых подробностей.

Бабушка понимающе кивает и кладёт свою руку поверх моей, как будто показывает, что ей можно довериться.

— Мы… Мы гуляли и…, — слова застревают на языке.

На лбу проступают капельки пота. Ну не могу я бабушке рассказать про такое. Просто не могу. Это неловко. Бабушка ждёт, когда я выговорюсь. Но я никак не могу себя пересилить. Мне слишком стыдно вспоминать свое поведение в Одессе. Вместо рассудительной и умной отличницы в меня словно вселилась беспечная школьница, которая с легкостью целовалась, а потом и переспала с незнакомцем.

Ну как в таком признаться?

Всё моё воспитание, все бабушкины уроки про то, что нельзя доверять случайным людям, вылетели из головы, стоило Максиму улыбнуться и заговорить со мной.

Почему я не смогла устоять перед ним?

Смотрю на чаинку, кружащую в чашке. Стыд за совершенные ошибки сдавливает тело.

— Поль, — тихо зовёт бабушка. — Если на душе тяжко, то не нужно держать это в себе. Выговорись и сразу станет легче. Или думаешь, я не пойму дело молодое, потому что старая?