Книга Месть. Под маской нежности, страница 35 – Алла Нестерова

— Расслабься, пап. Это просто разведка. Он думает, что я просто художница, понятия не имеет, что я жена Михаила. Дай мне время, я знаю, что делаю.

— Чёрт возьми, Марго, — он выдохнул. — Надеюсь ты знаешь, что делаешь, но если хоть намёк на опасность — звони. Немедленно.

— Обещаю, — я сбросила вызов и сунула телефон в сумку, поправив улыбку, как актриса перед выходом на сцену. «Ну, Илья, — подумала я, возвращаясь к нему, — ты, оказывается, умеешь говорить Михаилу «нет». Интересно, насколько длинный у тебя поводок».

Илья ждал у инсталляции, небрежно вертя бокал в пальцах. Его тёмные глаза сверкнули, как у кота, который заметил мышь, но улыбка была всё той же — дерзкой, с лёгким намёком на опасность, от которой у меня, чёрт возьми, мурашки по спине.

— Всё в порядке? — спросил он, и его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, был как дорогой виски — тёплый, но с обжигающим послевкусием. — Выглядите так, будто вам сообщили, что ваш лисёнок сбежал из книжки.

— Ха, — я фыркнула, натянув улыбку, которая, надеюсь, выглядела достаточно беспечной. — Коллега. Напомнила, что дедлайны не ждут. Художники тоже живут в мире, где время — это деньги.

— Понимаю, — он кивнул, но его взгляд говорил: «Я тебе не верю, Маргарита, и ты это знаешь». — Хотя, знаете что? К чёрту искусство.

Не дав мне опомниться, он взял меня за руку — уверенно, почти властно, но с той лёгкой небрежностью, которая заставляла сердце стучать чуть быстрее. Его пальцы были тёплыми, и я поймала себя на мысли, что не хочу их отпускать. «Чёрт, Марго, соберись!»

— Илья, что ты творишь? — я попыталась высвободить руку, но он держал крепко, не больно, а с той ненавязчивой силой, которая говорила: «Ты всё равно пойдёшь со мной».

— Спасаю тебя от тоскливого фуршета, — он обернулся, и его улыбка была одновременно мальчишеской и дьявольски обаятельной. — Я пережил сотню таких выставок. Одни и те же снобы, тёплое шампанское и критики, которые видят «глубину» в любом наборе пикселей. Ты же не хочешь стать частью этого цирка?

— И что ты предлагаешь? — я приподняла бровь, стараясь не показать, как его напор сбивает меня с толку. — Похитить меня и увезти в закат на своём кабриолете?

— Всего лишь Мерседес? — он рассмеялся, и этот смех был таким заразительным, что я чуть не улыбнулась в ответ. — Не в закат, Маргарита. Ужин. Настоящий. Без канапе размером с ноготь и разговоров о «цифровой метафизике». Или ты из тех, кто любит притворяться на раутах?

— Притворяться? — я фыркнула, выдернув руку, но шагнула за ним к выходу. — Это ты у нас мастер притворства, Илья. Спонсор выставок, айтишник на Мерседесе, а теперь ещё и спаситель скучающих художниц?

— В точку, — он толкнул дверь, и вечерняя Москва хлынула на нас прохладой и шумом улиц. — Но я не притворяюсь, Маргарита. Я просто знаю, чего хочу. А сейчас я хочу нормальной еды и разговора без фальши. Идёт?

Я посмотрела на него — на его тёмные глаза, в которых плясали искры азарта, на эту проклятую улыбку, от которой хотелось одновременно ударить его и… нет, об этом даже думать нельзя. Михаил сейчас с Леной, обнимает её, строит планы на украденные деньги. А я стою здесь, с человеком, который, возможно, держит ключ к их афере. И, чёрт возьми, он мне нравится — больше, чем я готова признать.