Книга Бывший. Ты (не) папа, страница 55 – Елена Сага

Мы пригласили их в гостиную, и угостили чаем. Егор, держа мою руку в своей, обратился к другу:

— Прости меня, друг. Я был слепым и глупым мальчишкой, позволившим себя обмануть. Если бы не ты... — его голос дрогнул, и он замолчал, сжимая мои пальцы так, будто искал в них опору.

— Думал, никогда не скажешь мне этих слов, — тихо ответил Руслан, глядя на него с прощением в глазах. — Но теперь я вижу... вижу, что все обрело свой смысл. Все страдания... они привели вас обратно друг к другу.

За чаем разговор тек плавно и тепло, но чувствовалось, что самые главные слова еще остались невысказанными. И тогда Егор неожиданно предложил:

— Знаете, а давайте продолжим этот вечер в том маленьком итальянском ресторанчике на набережной? Там уютно, и мы сможем спокойно пообщаться.

Так и решили.

Тот вечер в уютном ресторане, куда мы пригласили и Оксану, нашу верную сообщницу, стал особенным. За столиком, в теплом свете ламп, за стейками и бокалом вина, наконец-то случился тот самый, долгий и откровенный разговор, которого мы все так долго избегали.

Руслан, отпив глоток воды, внимательно смотрел то на меня, то на Егора. В его глазах читалось что-то неуловимое — смесь облегчения, старой боли и искреннего любопытства.

— Знаете, я до сих пор не могу поверить, что вы смогли... выстроить это, — он сделал широкий жест рукой, словно очерчивая наше с Егором общее пространство. — После всего, что было. Как? Как можно было пережить такую пропасть? — Он перевел взгляд прямо на меня. — Алиса, как ты... как ты смогла его простить?

Все взгляды обратились ко мне. Анна смотрела с добрым, участливым интересом, Оксана — с гордостью, а Егор — с тихой, смиренной готовностью принять любой приговор. Я почувствовала, как по телу разливается тепло. Это был не допрос, а искреннее желание понять.

Я сделала глубокий вдох, положила вилку и посмотрела на Руслана.

— Его искупление, — начала я тихо, но четко, — началось не со слов. Не с цветов, не с клятв и не с дорогих подарков.

Я повернула голову к Егору. Он мягко улыбнулся мне, и в его глазах я прочитала одно: «Говори. Я доверяю тебе». Это молчаливое разрешение придало мне сил.

— Он начал с самого простого и самого важного, — продолжила я, возвращая взгляд к Руслану и Анне. — Он просто... вошел в жизнь Аленки. Не ворвался, не потребовал места. А именно вошел. Тихо, ненавязчиво, с каким-то... благоговением. Как входят в храм. Боишься громко дышать, чтобы не спугнуть ту тишину и тот покой, что живут внутри.

Оксана, сидевшая рядом, не выдержала и добавила.

— Это правда, — подтвердила она. — Он приходил каждый день, как по расписанию. Не для галочки. А чтобы просто... быть.

— Да, — улыбнулась я, вспоминая те дни. — Он водил ее на прогулки, катал на качелях, а она потом три дня подряд взахлеб рассказывала, как папа качал ее на качелях так высоко, что ей казалось, будто она может дотронуться до облаков.

Я увидела, как мои слова вызвали у Анны умиление и улыбку, и продолжила.

— Он купил ей ту самую куклу, — сказала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Ту, о которой я, к своему стыду, могла только мечтать. Он не пытался сразу стать «папой». Он стал сначала другом. Настоящим. Он читал сказки, чинил сломанный стульчик...

Оксана закивала, добавляя: