Книга Бывший. Ты (не) папа, страница 46 – Елена Сага

Я и сам был собой разочарован. Я стоял, опустив голову, чувствуя себя последним идиотом.

Он помолчал, давая мне проглотить горькую пилюлю осознания. Потом вздохнул, и его взгляд смягчился, стал отстраненным, будто он смотрел в прошлое.

— Когда я нашел Алису, она плакала, рассказывая, как ты ее выгнал, не дав сказать ни слова. И самое ужасное... она даже не знала, что сказать. Потому что сама не понимала, что произошло.

Каждое его слово было как удар розгами. Я сжал кулаки, чувствуя, как жгучий стыд разливается по всему телу.

— Они с матерью снимали квартиру. Алиса мыкалась по разным работам, лишь бы успевать ухаживать за матерью, которая перенесла инфаркт после того, как узнала об унижении, перенесенном дочерью.

Инфаркт?

Я взялся за голову, сжимая виски, пытаясь выдавить из себя этот ужас. Я — причина. Я — корень всех их бед. Из-за меня болела ее мать. Из-за моего малодушия.

— Кроме того, вскоре после их переезда стало ясно, что Алиса беременна. Это окончательно добило маму Алисы.

Я стоял, раздавленный тяжестью собственной вины.

— Я предлагал ей деньги, — продолжал Руслан. — Говорил: «Алис, давай я помогу, хотя бы с арендой». Но она всегда отказывалась. Гордая. Говорила, что это будет похоже на плату за молчание. Что она не продается. Она хотела сохранить хоть каплю своего достоинства после того, как вы с матерью ее в грязь втоптали.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было злорадства. Была лишь усталая горечь.

— Я сказал: «Я буду рядом». И был. Ходил с ней на УЗИ, таскал сумки из магазина, выслушивал, когда ей было страшно. — Он замолчал, отводя взгляд. — А когда Алиса родила... я встретил ее из роддома. С ее матерью. Держал на руках твою дочь, когда ей было несколько дней от роду. Она была такая маленькая, с твоими глазами.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Воображение нарисовало картину: Руслан, берущий на руки моего ребенка. Когда я, даже не подозревал о ее существовании. Глухая, животная ярость к самому себе сдавила горло.

— Зачем? — хрипло выдохнул я. — Зачем тебе это было нужно? Из чувства вины?

Руслан покачал головой.

— Нет. Из чувства дружбы. К тебе. И к ней. Я понимал, что вы оба — жертвы. И кто-то должен был помочь ей выжить. Ты выбрал роль судьи и палача. А я... я выбрал роль друга. Пусть даже того, кого ты считал предателем.

Он встал и достал ключ из кармана. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине номера.

— Теперь ты знаешь все. Вся правда, которую ты так не хотел видеть. Что будешь делать с ней — решай сам.

Он открыл дверь, и свет из коридора ударил мне в глаза.

— Но помни одно: Алиса прошла через ад, который ты ей устроил. И единственное, что у нее осталось — это ее дочь. Твоя дочь. Решай, достоин ли ты теперь хотя бы попытаться это исправить.

Он вышел, оставив меня одного в том самом номере, где когда-то рухнула моя жизнь. Но теперь я видел его совсем другим. Не местом предательства, а местом величайшей лжи. И осознание этого было в тысячу раз больнее.

Егор.

Я мчался к дому матери, не видя дороги. В ушах стоял гул, а в груди пылал огонь ярости, смешанной с леденящим душу осознанием собственной глупости. Я влетел в квартиру без предупреждения.

Она сидела перед зеркалом, и ее отражение выразило сначала удивление, а затем привычную, сладковатую улыбку.