Книга Бывший. Ты (не) папа, страница 40 – Елена Сага

— Смотри, — Руслан перевел взгляд на меня. — Здесь нам не поговорить. Давай встретимся завтра? Я утром заеду, отвезу Аленку в садик, и мы куда-нибудь заедем, спокойно все обсудим. Мне очень важно услышать тебя, прежде чем что-либо предпринимать.

Облегчение и благодарность волной накатили на меня. В его словах была та самая поддержка и уважение к моему выбору, которых мне так не хватало все эти годы.

— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо, Руслан.

Он еще немного поиграл с Аленкой, покрутил ее на карусели, пока та визжала от восторга, а потом, посмотрев на часы, вздохнул:

— Мне пора, дела. Но я не прощаюсь — до завтра.

Он обнял меня на прощание быстро, по-дружески, чмокнул в щеку Аленку и ушел, оставив нас в парке. Я смотрела ему вслед, чувствуя странное спокойствие. Впервые за последние дни у меня появился союзник, готовый помочь разобраться в этой путанице, не пытаясь взять мою жизнь под свой контроль.

Егор

Понедельник

Я не мог дождаться утра. Не спал ни секунды, ворочаясь в постели, где еще пахло ее духами. Мне как воздух требовались ответы, понимание. Я чувствовал животную необходимость увидеть Алису, поговорить с ней, и каждая минута ожидания была пыткой.

Едва начало светать, я уже мчался к ее дому. Припарковался вдалеке, в тени деревьев, чтобы не спугнуть. Сидел в машине, не замечая ничего вокруг — ни первых прохожих, ни шума мусоровоза. Весь мой взор был сосредоточен на двери того самого подъезда. Я был готов выскочить при первом же ее появлении.

В минуты этого томительного ожидания в голове снова и снова крутилась мысль, от которой перехватывало дыхание. Мысль, переворачивающая все с ног на голову.

Аленка. Четыре года. Девочка с моими глазами.

Так значит, Алиса уже была беременна тогда? В тот самый день? Или это случилось позже? Я лихорадочно перебирал даты в уме. Все примерно сходилось… Боже.

От этой догадки по телу разливалась странная, мучительная смесь восторга и леденящего ужаса. Восторга — от осознания, что часть меня жила все эти годы. Та самая частичка, о которой мы мечтали с ней. А ужаса — от понимания, что я, своим малодушием, своей слепой верой в ложь матери, лишил себя всего этого. Я бросил ее одну, беременную. Я заставил ее бежать, скрываться, бороться за выживание с ребенком на руках.

Картина, нарисованная Тамарой Павловной, — «ипотека», «нужда», — приобрела теперь новый, чудовищный смысл. Это была не история о расчетливой авантюристке. Это была история о матери-одиночке, борющейся за жизнь своей дочери. Моей дочери?

И вот дверь подъезда распахнулась. Сначала выбежала, подпрыгивая, Аленка, а следом за ней вышла Алиса. Они смеялись о чем-то своем, и на ее лице сияла та самая, незнакомая мне за эти дни, беззаботная улыбка. Сердце екнуло от надежды. Я уже взялся за ручку двери, чтобы выйти к ним.

Но в этот момент из машины, припаркованной прямо у подъезда, вышел… Руслан.

В первую секунду я не узнал его. Он возмужал, стал шире в плечах, выглядел уверенным и стильным. Но это был он.

— Девочки! — окликнул он их.

Алиса и Аленка обернулись. И тогда произошло то, что выбило у меня землю из-под ног. Аленка, широко раскинув ручки, с радостным криком: «Дядя Руслан!» — побежала к нему. Он легко подхватил ее на руки и закружил. Она хохотала, запрокинув голову, а Алиса, подходя к ним, смотрела на них с такой мягкой, светлой улыбкой, от которой у меня сжалось сердце.