Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 26 – Анна Эдельвейс

Вот именно таких дамочек сопровождала Мила от их дома до моего сейфа.

Девушка, напоминающая скульптуру “Девушка с веслом” из парка Горького с нежным именем Мила была незаменима во всём, что касалось защиты при нападении. Отлично справлялась с мордобоем, могла размазать мужика.

Ко всему писала женские романы, скрывалась под псевдонимом и ужасно расстраивалась не получая своих лайков. Кто бы мог подумать, я видел однажды как она плакала. Кто бы мог знать почему — ей написали дрянь в комментах. Обалдеть. Кто этих женщин разберёт.

Ко всему Мила была разрядница по метанию ядра, так что в здравом уме с ней никто не связывался. Именно на Милу обратил своё молодецкое внимание мой Дёма.

Правило нашей компании — никаких шуры-муры между своими было нарушено. Между этими двумя были и шуры и муры. Приходилось закрывать глаза: Мила была незаменима, Дёма тем более.

Штат сотрудников у меня был на подбор. В основном все занимались сопровождением ценностей и шпионажем за конкурентами. Остальное было на мне.

Сегодня выдался особый день. С утра прошла серьёзная сделка, настроение было на подъёме. Мы возвращались в город, заехали на заправку. Всё как всегда, я на своей машине, Дёма неотступно за мной на своей.

Медленно подтягиваясь к колонке от нечего делать смотрел в лобовое.

Кино, внезапно включившееся передо мной, заставило подобраться в пружину. За секунду до этого я не без удовольствия наблюдал за девушкой.

Хозяйка чихарака под названием “потрёпанный матисс” уже садилась в салон, когда некое лысое чурло схватил её за руку.

Говнюк явно был ей незнаком, я видел, девчонка испугалась. Минуту слушала, что ей говорил лысый, дёрнулась. Э, так не пойдёт.

Выбрался из за руля, пошёл интересоваться как подписать некролог лысому. Маякнул Дёме, чтоб не мешал мне.

— Девушка, помощь нужна? — спросил из вежливости, причём не её, а его.

Лысый хмуро набычился, рыскнул глазами, считал один я или нет. Ну что за шакальё. Мельком посмотрел на девчонку.

Она стояла хрупкой балеринкой, почти не дышала. Бледная от страха. Мягкие выбившиеся из причёски каштановые локоны с янтарным отливом. Скромный макияж. Перепуганные огромные глаза оленёнка. Боже, какое чудо.

— Твой знакомый? — на всякий случай спросил у балеринки, удостоверился, что девушка не желает общаться с лысым. Она от ужаса потеряла дар речи. Только чуть помотала головой ”нет”.

От созерцания прекрасного меня отвлёк лысый.

Кажется, он что то спросил, не помню. Видел только, что девчонку держал он за руку мёртво, отпускать не собирался. Краем глаза заметил, ещё один хрен с горы выкатился из серого седана и крался ко мне сбоку.

Мелькнула мысль только бы Дёма не сорвался из за руля. Трупы нам не нужны.

Лысый, кажется, что то сказал. Мой короткий жёсткий в челюсть на опережение — голова лысого дёрнулась, глаза на мгновение закатились. Чтоб не опомнился — плюс ещё пару под дых. Хватая воздух ртом и согнувшись в рулет он осел, родимый. Вовремя.

Слева подкрался шакал, вроде даже махнул кулаком. Ну да, я слышал шевеление воздуха возле уха. Меня бить нельзя. Это я всей местной шпане ещё в 8 лет доказал.

Ударил его ногой в грудь, он свалился на колено, ещё шлепок ему копытом отвесил до верности.

Ой, визга было! Ногу я ему сломал. Пришлось приложить ещё пару раз. Для наркоза.