Книга Бывший. Цена измены, страница 73 – Анна Эдельвейс

Я помотал головой, пытаясь прийти в себя.

— “Гусь” где?

— Я распорядился. В соседней с вами палате лежит. Жив.

Я оторвал обе капельницы с рук, поковылял к нему. Только встал, показалось, стена упала на меня.

Представляю, как я выглядел со стороны, когда махал руками в воздухе. Чёрт, болела, кружилась голова. Казалось, меня переехал Камаз. В груди всё как то припечаталось, не удавалось вдохнуть. Предметы двигались передо мной, стены, пол всё качалось.

За мной бежала медсестричка, хотела перехватить, Данилыч приложил палец к губам, оттеснил её.

Я зашёл в палату к “Гусю”. Там сидела эта тётка, что крутилась возле скорой, тихонько скулила.

Я опёрся о спинку кровати “Гуся”, чтоб не потерять равновесие. Ох и видок был у него. Наверное, у меня не лучше.

— Ну, чё жив?

— Жив. — “Гусь” смотрел на меня. Ссадина на опухшем лице, куча приборов вокруг, капельница.

— Ну ты это. Поправляйся, за тобой махач.

Он криво улыбнулся.

— Ты откуда там? Если бы не ты.

— Да вот, Жанку караулил, не брала трубку. А тут ты. Чё думаешь, случилось что там, в кафе?

Данилыч ввалился в палату со штативом наперевес, за ним в тесную палату втиснулась медсестричка.

— А ну не спорьте, пациент. Дайте руку!

Я сдался ей на милость.

Данилыч кашлянул.

— Я это, шеф. Распорядился. Туда на пожар Галяутдинов подъехал, на месте с ребятами разобрались: поджог. Кто то оставил свечу. Пластик поплавился, дым, сигнал на пожарку. Там рядом баллон газа был. Если бы баллон рванул, всем капец. А так только пластик в подсобке дымил и одно перекрытие занялось, рухнуло.

— Смотри, “Гусь”. Данилыч наш спаситель. Я тебя тянул, так ты же здоровый, как буйвол. А Данилыч нас обоих выволок.

— За мной спасибо, мужики.

Прохрипел “Гусь”.

Потом, чуть повернул ко мне лицо:

— Сам ты “Гусь”.

— Марк, — я протянул руку.

— Роман.

На удивление крепкое, мощное рукопожатие.

— Да, отгрёб я от тебя знатно в прошлый раз.

Не успел я договорить, в палату влетела Жанна.

Зареванная, бледная, в распахнутом пуховике перепугано смотрела то на меня, то на Романа. Внезапно перед ней взвилась тётка. Та, что сидела в уголке, я и забыл о ней.

— Тварь, мразь, чтоб ты сдохла со своим выкормышем! — ненормальная дура кинулась с кулаками на Жанну.

Как у Данилыча хватило ловкости перехватить её, отшвырнуть от Жанны, не знаю.

Тётка снова взвилась:

— Всё из за тебя, да чтоб ты, да чтоб твой ублюдок.

— Эээ, стоп.

Это она про Никитку что ли? Охренела? Я не помня себя перехватил её за горло:

— Заткнись…

Данилыч оттеснил меня схватил тётку, выволок в коридор. Это ей повезло, я на ногах еле стоял, меня водило из стороны в сторону, качало, в ногах слабость, как ватные. Вот тварь.

— Это сестра моя. Перенервничала, — “Гусь” закашлялся.

Наступила тягостная тишина. У Жанны зазвонил телефон. Она дрожащими руками схватила его. Слушала и бледнела. Вдруг потухшим голосом произнесла:

— Как же так. А я ведь тебе доверяла своего сына.

Отключила телефон. У неё будто подкосились ноги. Она села на стул у двери.

— Роман, поджог устроила твоя сестра. Хотела, чтоб ты бросил меня. Она не знала, что ты там до пожарных окажешься.

Роман приподнялся на локтях. Снова рухнул в подушку.

Жанна сказала много чего. Такого, что не сразу уложилось у меня в голове. Пока мы открыв рты смотрели на неё, она поднялась. Посмотрела на нас.