Книга Измена. Игра в чувства, страница 11 – Анна Эдельвейс

Иван знал, как меня выбесить. Поигрывая накаченным телом пошёл в ванную, не закрывая двери встал под душ. Гад, как же он мотал мне душу, знал, что я терпеть не могу шум льющейся воды. Я заводилась всё больше.

Смотрела на него сквозь клубы пара, мягко обволакивающие стеклянные стены душевой кабины и с такой горечью подумала: он сейчас смывает с себя следы той тварюшки, что тёрлась задом о его стол. Меня скрутило ядовитой волной жгучей ревности. Неужели он дарил ей ту ласку, что принадлежала только мне, так же целовал её, задыхался, уткнувшись носом в волосы. Нет, мне такого не пережить. Схватила подушку с дивана, вцепилась в неё зубами, чтоб не завыть в голос. Как же это жестоко, вот так оказаться у разбитого корыта из за одной единственной твари!

Иван вышел из душа, намотав полотенце на бёдра. По коже скатывались капли воды, волосы блестели, он провёл по ним пальцами, привычно зачесав со лба. Поискал глазами сигареты, прошлёпал босыми ногами к террасе.

Красивый, холёный самец с перекатами мышц, с широкой спиной пловца, мощной шеей и гордым профилем. Как же мне хотелось залепить чем то тяжелым в этот самый профиль.

Я набирала обороты, пыталась не орать, чтоб не разбудить дочку:

— Ничего не скажешь, Василевский?

— Я не повторяю одно и то же дважды.

— Ты пришёл пьяный, мятый, под утро. Где ты был, Василевский? У неё?

У меня снова стучало в висках. Из за того, что я не орала, а шипела, боясь разбудить Машу, у меня саднило горло. Муж отыскал свои чёртовы сигареты, закурил. Отвернулся, через плечо бросил мне на отвали:

— Не до тебя сейчас, Элеонора, ты умная женщина. Не ори, просто заткнись.

Я подавилась воздухом. Ничего себе ответ, у меня от злости просто пузырились слюни во рту. Я продолжала орать шёпотом:

— То есть, если я умная, то должна заткнуться? А если воспитанная, то дерьмо, что ты принёс в нашу жизнь, должна есть ножом и вилкой? Спасибо, я вчера отхлебала полной ложкой!

Иван подошёл ко мне, я невольно отступила. Стоит тут голый с намотанным полотенцем — мокрый, злой и смотрит пронзительно, прямо в душу. Проговорил мне в самые губы:

— Прекрати свой спектакль. Мне сейчас не до тебя.

— Я на развод подам, Василевский. И уйду от тебя.

— Куда?

— К тётке. К маминой сестре.

— Не делай этого, Элеонора. Для твоей истерики нет причин. Сказал же, это не то, что ты подумала.

Он стоял слишком близко и был, зараза, спокоен. Мои слова отлетали от него как горох от стенки. Впрочем, тем Василевский и славился. Спокойный, упёртый и напористый как танк. Только меня этим не проймёшь:

— Сколько можно слышать одну и ту же избитую фразу: “ это не то, что ты подумала”. Иван, это то, что я увидела! Понимаешь, нет?! Увидела собственными глазами.

— Успокойся, — муж отступил от меня, отвернулся, всем видом показывая, что потерял ко мне интерес, проговорил, доставая следующую сигарету: — Иди, прошвырнись по магазинам, остынь. Накупи всякой дряни. Машку в зоопарк своди. И не мотай мне нервы.

.

— Нам с дочкой не нужны твои деньги. Плевать мы хотели на твои подачки, особенно я, особенно, когда ты мне в душу плюнул!

— Хватит! — Иван, наконец, ожил, разозлился: — Ещё и дочкой решила меня шантажировать?! Не хочешь в зоопарк, значит разбуди ребёнка, отвези в сад и займись чем то полезным. Своими, бабьими делами, а в мои нос не суй!