Книга Босс Мой нежный зверь, страница 11 – Анжелика Дюбон, Анна Эдельвейс

Мы вошли в лифт. Двери за нами бесшумно закрылись, мы остались вдвоём в тесной кабине. Вот зачем я это сделала. Надо было уже смириться с потерей денег и отправляться восвояси. И, кстати сказать, а куда это мы едем?

Надо сказать, так близко ко мне давно не стоял ни один мужчина. Во первых, после развода с мужем я мужчин избегала, а во вторых – их тоже ко мне не тянуло. Этот гражданин, что сейчас занимал собою всё пространство и тучей нависал надо мной вызывал в душе странный трепет.

От него фонило недюжинной мощью, чем то властным, бескомпромиссным. Всё, что он делал или говорил - бесило, возмущало и одновременно он, вроде бы, делал и говорил всё правильно и по делу. Постоянно провоцировал меня защищаться.

Я, вдыхая аромат бессовестного, невоспитанного женоненавистника, затаила дыхание. Теперь во мне проснулось упрямство, начались партизанские бои между ущемлённой гордостью и остатками разума. Гордость взбесилась, я брякнула:

— Я передумала писать о вас статью, товарищ Данилов. Прощайте.

— Сделай одолжение, просто замолкни.

Хам! Я прижала к себе свой рюкзак, обиженно замолчала.

Тут до меня дошло, что мы едем вверх, а не вниз, туда где мой пуховик и выход на свободу.

— Куда мы едем?– подозрительно уставилась на него.

— В номера, – без тени улыбки изрёк мой “соблазнитель”.

— Что? – от возмущения мой голос сорвался на фальцет, я стала искать кнопку экстренного торможения, чтоб вырваться от этого нахала..

— Угомонись! – очень невежливо заявил дяденька, наблюдая за мной сверху:

— Гостиница находится на верхних этажах над рестораном, а мой офис, куда завтра придёшь, напротив, через дорогу. Его будет видно из окна.

Он вдруг протянул руку к моему лицу, я, не задумываясь треснула его по руке, сама отдёрнула голову.

— Ты сумасшедшая? Я хотел, – он подбородком ткнул в мою сторону:– там что то прилипло.

— Ну и нечего тут руки распускать.

— У тебя видно муж руки распускал, что ты такая дёрганная?

— Оно вам надо. …

Я обиженно отвернулась, промолчала. Муж не распускал, но у меня отчим был. Вот уж он себе ни в чём не отказывал. С детства у меня реакция такая. Что, мне теперь всем рассказывать почему я дёргаюсь? Конечно, я промолчала. Зато Данилов не промолчал:

— Я ему руки обломаю.

Я оторопела от тяжёлого взгляда, сверкнувшего немеренным гневом с высоты роста этого амбала.

— Это не муж.

— А мне всё равно кого убивать. Сама скажешь кто, или мне поискать?

— Это вообще не ваше дело.

Мне стало стыдно. Когда дело так или иначе касалось моего похеренного детства, мне почему то всегда было стыдно. Естественно, что я завелась, прошипела:

— И перестаньте мне в конце-концов тыкать!

Приехали на этаж, он вышел первым, я брела за ним. Бурчала ему в спину:

— Что бы вы себе не надумали, учтите, я не по этой части.

Данилов даже не обернулся. У меня с каждым шагом всё меньше было энтузиазма слушаться его и, честно сказать, я немного трусила. Данилов мужчина наглый, мало ли что у него в голове.

— Постойте,Юрий Матвеевич. Я дальше не пойду. Верните мне моё пальто.

— Завтра верну. Иди, заходи, вот твой номер. Тут будешь жить.

Юрий остановился возле двери, провёл магнитом. Вошёл в “мой номер”, по-хозяйски огляделся, кажется, выходить не собирался. Показал рукой на телефон:

— Если что понадобиться, подними трубку, закажи. Всё оплачено.