Книга Босс Спор на любовь, страница 18 – Анжелика Дюбон

“Скотина! – улыбнулась собственным мыслям, снова переживая драйв, – Криминальная скотина, свалившаяся на мою голову. Пари, значит? Ишь ты”.

Странно, разум пытался зарядить кольт, пристрелить наглеца, а сердце… мечтало увидеть его вновь. Столько харизмы, власти, жёсткой нежности было в этом бандюгане. Красивый.

Пыталась успокоить себя.

Так, ничего особого не произошло. Ну, почти угнали машину. Так на самом деле не угнали же. Мысли всё никак не могли вернуться в стойло. Красивый, необыкновенно наглый мужчина всё не выходил из головы. Я бесцельно ходила из угла в угол, то вспоминала своего рыжеусого начальника, то красавчика, прокатившего меня с ветерком. Стоп! Я даже как его зовут не знаю. Ну я и балда! Про себя всё рассказала и как зовут и где живу. Эх, не быть мне партизанкой.

Надеюсь, сегодня наша встреча была первой и последней. Ишь ты, чего захотел. Полы у него мыть. Ага, щас!

А всё таки интересно, что он делал у нас в конторе. Не мог же такой богатей заглянуть к нам в дыру просто так, и морду он Волынину набил. В кабинете у Волынина застрял и по звукам там они не в шахматы играли. Точно, криминал. И потом, знойный блондин сказал, что не женат. Тогда зачем ему наша контора по разводам.

Да уж, вопросов больше чем ответов.

Тётя Соня гремела посудой в кухне, позвала:

— Таня, идём есть.

Пришла на кухню, села, смотрела на неспешно двигающуюся старушенцию – всегда такую чистенькую, нарядную, с седыми завитушками коротких волос. Добрая, необыкновенно умная и прозорливая тётушка часто говорила на смеси всех наречий с чудесным налётом чего то одесского. Слушать её всегда было сплошное удовольствие. Сирота, подобранная чудесной семьёй в годы войны, тётя Соня впитала в себя столько душевности, жалела меня, относилась как к родной.

Передо мной тут же оказалась тарелка нежнейшего куриного бульона. Прозрачный, весь в мельчайших искрящихся наваристых кружочках. Задорными, весёлыми островками морковка рассыпалась, украшая собой одуванчиковое поле бульона. От тарелки струился такой аромат! Пахло уютом, заботой и что? Правильно. Меня догнали рыдания.

Я сдерживалась, сидела сжав ложку и не шевелилась.

— Таки что случилось, деточка?

— Тётя Соня, я уволилась из-за начальника, он приставал, у меня не будет денег и я пока не могу заплатить за комнату. Что делать?

— Так ты не знаешь что делать, риба моя? – старушенция подняла белёсые бровки: – Всё просто! Когда не знаешь что делать, таки надо сразу пить вкусный коньяк. На вопрос он нам не ответит, но забыть сам вопрос поможет.

Тётя Соня проворно вскочила, достала графинчик, две малюсенькие рюмочки. Налила коньяк, он красиво томился плотными, тёмно-янтарными бликами, ловил лучи заходящего солнце пузатыми боками рюмочек.

Я почти никогда не пила, ну, шампанское на Новый год, а тут, не раздумывая проглотила коньяк одним глотком! Горячая, обжигающая волна разлилась под рёбрами, мне сразу стало тепло.

— Я так виновата перед вами. Вот, снова деньги задолжала.

— Как говорят одесские французы: Ой, да кто бы удивился. Всегда виновата женщина. Сильвупле, блять.

Тётя Соня закрыла остроконечной верхушкой хрустальный графинчик, похлопала по карманам, доставая сигареты:

— Вот ещё. Нашла, риба моя, о чём заботиться. Что уволилась так это хорошо, а то лица на тебе не было. Работа – хомут, всегда найдётся куда нацепить за Боже мой. Ты вот лучше поешь, да отдохни. Деньги мне твои не надо. Ты знаешь.