Книга Развод. Любовь вдребезги, страница 70 – Анна Эдельвейс, Анжелика Дюбон

От позы, в которой я сидел, затекла спина, шея. Всё задеревенело. Чёрт, как эти женщины умудряются постоянно детей на руках держать. Мало того, ещё дела делают.

Из двери вышел мужик, тот, в голубом костюме, маякнул мне.

Я зашёл в его кабинет, он ткнул пальцем на кушетку с оранжевой клеёнкой:

— Садись. Документы есть какие с собой?

— Ну да, в бардачке.

— Да не твои. Дарьи Сергеевны?

— Нету.

— Ясно, — побарабанил по столу врач: — отправляем её в гинекологию на Свиридово. Сейчас их скорая приехала, забирает твою Дарью Сергеевну.

У меня пересохло во рту. Я даже не представлял, что это за больница такая и зачем туда едет Даша. Она же вроде отравилась. Или не отравилась?

— Что с ней?

— Угрожающее прерывание беременности.

— А? — я ни слова не понял.

— Ты чего сидишь, будто аршин проглотил? Не знал, что жена беременна?

Я помотал головой:

— Не знал. Она мне не жена. Знакомая. Надеюсь, будущая жена.

— Ясно.

Похоже, у врача это было любимое слово:

— Короче. Дарью Сергеевну сейчас отправят в больницу. Ей серьёзная помощь нужна.

— Мне бы увидеть её.

Он пожал плечами,

— Вокруг обойди, там подъезд для скорой, если она ещё не уехала, увидишь.

Прижимая к себе спящего ребёнка торопливо обходил здание. Да, точно, скорая уже стояла, я подошёл как раз в момент, когда на каталке вывозили Дашу.

Она увидела меня. Не бледная, а просто белая, она смотрела на меня, пыталась что то говорить, губы её беззвучно шевелились. Я постарался выглядеть бравым гусаром, хотя бы внешне подбодрить её, хотя, сказать по-правде, от того, как выглядела женщина, я сам чуть не упал в обморок:

— Не волнуйся, Даша, Матвея не брошу. Мы едем за тобой.

У водилы скорой узнал точный адрес, куда повезли мою Дашу. Видел, как машина поехала, на руках зашевелился мальчонка. Открыл глазёнки, смотрел на меня, вдруг сообразил, что не узнаёт, резко дёрнулся, я чуть не выронил его. Губы у малыша скривились, полезли уголками вниз, задрожали:

— Пацан, не реви. Я слёз боюсь. Давай дружить, Матвей. Давай?

Он тревожно смотрел по сторонам, молча рвался из рук потихоньку всхлипывая.

— Матвейка, идём маму искать? Не плачь, давай, держись, парень.

Я сам был в шоке. Узнать вот так в лоб, что женщина, за которой ухаживаю на подходе второй ребёнок тот ещё сюрприз. Новость меня огорошила, но не убила. Я ещё не привык к мысли, что по уши влез в чужую семью, просто не было времени на этом сосредоточиться. Надо было сделать всё возможное, чтоб облегчить Дашкины страдания и вот, как выяснилось, меня эти страдания трогают до глубины души.

Сел в машину, посадил к себе на колени мальчонку. Чужого ребёнка, у которого скоро будет брат или сестра, у которого есть мать и сейчас её здоровье висит на волоске. Показывал Матвею руль, зажигание. Мальчик осторожно трогал пальчиками всё, до чего дотягивался.

Я зажмурился, попытался осознать, что собственно, чувствую. Палитру не описать. Тепло, сострадание и жуткую тревожность. Неизвестное мне чувство, нашёптывающее: может, не стоит так увязать в этой ситуации…

Может быть, я тонул вовсе не в любви, а в сострадании?

Взглянул на Матвея. Херня всё это. Словами чувств не заменить, а чувствую я то, что чувствую. Я с первой секунды знал, что люблю Дашку и вот этого любопытного карапуза, что нашёл трещинку на обмотке руля и пытался её расковырять. Ну, весь в меня пацан. У меня тоже всё быстро приобретало вид запчастей, пока я вырос. Кто бы заглянул в мой портфель, пока учился. Ни одной целой ручки или циркуля. Всё было разобрано, сломано и раскручено.