Книга Развод. Любовь вдребезги, страница 20 – Анна Эдельвейс, Анжелика Дюбон

— Это нормально, Даша. Нормально! У всех мужчин есть женщина для отдушины. Я же не бросил семью. Вернулся к тебе, к сыну. И никогда вас не брошу. Все так живут.

— Я не все. Женщина, которую муж за глаза называет жопастой и хихикает на эту тему с любовницей, так жить не будет.

— Откуда ты знаешь, о чём я говорю с любовницей! — муж рявкнул и сам прикусил язык. Проговорился!

— Ну, наконец, ты сам назвал вещи своими именами, — я собрала в косу растрепавшиеся волосы, выдохнула: — Завтра же подам на развод.

— Не позволю. Как ты собираешься растить сына без отца?

— Превосходно буду растить. У меня не было, да и ты тоже вырос как то. Так что, отец разводу не помеха.

— Сколько раз тебе говорить, забудь это слово, заткни уже свой рот!

Таким грубым я своего Максима никогда не видела. Смотри, как его взвинтило от слова “развод”.

— Раньше надо было думать, Максим. Когда серьги на восьмое марта дарил своей потаскушке.

— Не смей её так называть. Она приличная женщина.

— Я просто называю всё своими именами. Женщина, делающая интимные услуги ртом и остальными частями тела женатому мужику называется шалава.

— Я понял, — Максим мерзко загоготал: — да ты просто позавидовала тем сраным серёжкам. У Нонны есть, а у тебя нет!

— Да как ты смеешь! — я подавилась воздухом, но, лучше бы я оглохла. Максим продолжал ржать, оплеухами кидая в меня словами:

— Не смей обзывать Нонну. Та сама воровка, лазаешь по карманам. Завистливая, скандальная, а цепляешься к приличной женщине.

— Как может быть приличной женщина, если она спит с женатым мужчиной. Что это за стандарты такие, а? Где заканчивается приличная женщина и начинается потаскушка?

— Хватит! Развезла тут концерт. Собери все шмотки, что на полу разбросала и спать. Мне завтра рано вставать.

— Да ты обалдел, что ли, Ковалёв? По твоему, завтра утром ты уйдёшь на работу, а я буду тут как и прежде тебя ждать?

— Вот именно, — он схватил меня за подбородок, грубо так схватил. Сжал пальцы, я дёрнула головой, чтоб не осталось синяков на лице, Максим не дал вырваться, зашипел в губы — На том простом основании, что ты моя жена, куда ты денешься.

— Очень просто куда. Разведусь с тобой, уеду в город, где осталась мамина квартира и забуду о тебе.

— Да? Хорошо подумала? Кому ты нужна с довеском?

Максим вдруг схватил меня шиворот и поволок к входной двери. Я не соображала, что он делает, что он задумал. Выкручивалась из его рук молча, стараясь не заорать и не шуметь, чтоб не разбудить малыша. Максим совсем озверел, открыл входную дверь и выкинул меня за порог. В чём была. В домашнем.

Максим совсем озверел, открыл входную дверь и выкинул меня за порог. В чём была. В домашнем.

За спиной лязгнул захлопнувшийся замок. Я стояла на половичке перед собственной квартирой в самом глупом виде. В домашнем фланелевом костюме и розовых пушистых тапочках, ещё и с зарёванным лицом.

Сначала не поверила, что это случилось со мной. Нет, как же так, не может быть. На всякий случай, совершенно автоматически подёргала ручку — Максим пошутил? Дверь была закрыта, я оторопела, постепенно осознавая, что меня выкинули как котёнка.

Тот, который сжимал меня в объятиях, шептал на ухо слова любви, мужчина, которому я родила ребёнка, сам, собственноручно выставил меня полураздетую на потеху соседям?! И всё только для того, чтоб проучить меня за его собственную вину. То есть мне мужчина только что продемонстрировал, что он сильный и мне его не победить?