Книга К Востоку от рая, страница 73 – Карина Ли

— Нет, это наше общее решение и думать тут больше не о чем. Мы приняли его вместе. Слишком рано для детей, пока мы не готовы. — Ложь, наглая ложь.

— Другого шанса может не быть с вашими анализами, группой крови и всеми факторами в куче, очень рискованно сейчас идти на этот поступок.

— Я понимаю, но решения не изменю. Когда мы сможем это сделать?

— Сейчас вас отведут в кабинет, возьмут все необходимые анализы. Завтра я жду вас во второй половине дня.

Выйдя из клиники, я втянула полные легкие воздуха. На улице было жарко, но находясь там, мне было сложно дышать, хотя в кабинете была приятная прохлада. Мне страшно и так не хватает мамы, ее поддержки и крепких объятий. Будь она жива, всего этого не было бы. И будь я в такой ситуации, она не позволила мне совершить этот поступок. Но сейчас все так, как есть и не имеет значения, что было бы если.

Выйдя из машины такси, я медленно шла к дому, потом к лифту и, в конце концов, к двери квартиры. Я не хочу быть здесь, но больше мне некуда идти. Нужно перетерпеть этот день, завтра меня тут уже не будет. Открыв двери, обнаружила, что Адама дома нет, что и к лучшему. Я не хочу и не могу его видеть сейчас. Слишком больно.

Приняла душ и переоделась. Собрала в сумку, совершенно маленькую, свои вещи. Именно свои, ничего того, что покупал или дарил парень я не взяла. Все это не мое. Достала браслет, подаренный на свадьбе, и положила на комод, он тоже не мой. С потайного кармана достала кулон из серебра, который купила Адаму за свои деньги. Когда была в магазине с Дильназ. Изначально я хотела подарить ему подвеску, что когда-то подарила мне мама, но потом все же поняла, что она уж сильно женская. И когда увидела в магазине эту, поняла, что это то, что я хочу подарить парню. Это был продолговатый плоский кулон с гравировкой на турецком: «Sadece dudakların bana dokunabilir».И я все же оставлю его тут, не имеет смысла выкидывать его, ведь покупала я его именно для своего мужа. Пусть сам решает, что с ним делать.

Взяла листок и написала короткую записку:

«Я сделала, как ты хотел. Но жить вместе я больше не могу. Не могу играть и притворяться, так же как это делаешь ты. И, правда, в том, что я люблю тебя по-настоящему. Уже не играю. Прости, что не смогла выполнить все то, за что ты мне заплатил. Тебе решать, что делать дальше с деньгами, что ты отдал.

Эту вещь я хотела подарить тебе после нашей свадьбы. Тебе решать, что с ней делать. Пусть это будет тебе памятью обо мне, если решишь его оставить. Прощай».

Положила пока кулон с запиской в сумку, чтоб в случае чего парень не увидел все это раньше времени, если вдруг решится вернуться домой сегодня. Желудок предательски заурчал, правда, не мешало бы и поесть. Пошла на кухню и решила перекусить на скорую руку, готовить желания нет вообще. Сделала бутерброд и чай и сев у окна, снова окунулась с головой в свои мысли.

— А что, с готовкой завязано? Не ты ли говорила, что будешь снова приучать меня к домашней еде? — говорит так, будто и не было этих нескольких дней, и это не он говорил мне убить нашего ребенка. — Хорошо, что перекусил в офисе. Бутербродами я уж точно не был бы сыт.

— Нет настроения. — Не глядя на мужа, ответила, есть уже не хотелось, но чай я все же допила. — Я была у врача, на завтра назначен прием и все будет решено, не переживай.