Книга Пояс оби, страница 62 – Карина Ли

— Сколько будем еще чай пить? – резко спросил он, проявив дерзость и даже грубость.

Но мое лицо было бесстрастным.

— Сколько вам угодно, господин, – вежливо ответила я, на секунду взглянув на клиента.

— Мне нравятся ваши глаза, – подметил мужчина, уставившись на меня. – Я посещал много чайных домиков, но никогда прежде мне не доводилось видеть подобную красоту.

Я сильно смутилась, как и всякий раз, когда кто-то говорил нечто в этом роде. Цвет глаз я унаследовала от мамы. Внезапно до моих ушей донесся дробный стук капель по крыше: начался ливень.

Я оглянулась и заметила, что окно плохо затворено. Косые струи дождя, приносимые ветром в дом, проникали в комнату.

— Извините, – с сожалением проговорила я. – Я отлучусь ненадолго. – Кимоно сковывало мои движения, поэтому секундочка превратилась в минуту.

Надежно заперев окно, я обернулась. Мужчина уже не сидел за чайным столиком.

«Странно, – подумала я. – Что на него нашло?»

Я прошла вглубь комнаты и заметила, что клиент разглядывает свитки токонома.

— Господин, вам нравится? – Я приблизилась, чтобы начать разговор об искусстве каллиграфии.

— Мне нравится здесь абсолютно все, – неторопливо ответил он, смакуя каждое слово. – Знакомо ли вам понятие куцува, Айуми-сан?

— Нет, – честно призналась я. – Будьте любезны, просветите меня.

— Если мы посмотрим на иероглифы, обнаружим, что по-китайски куцува означает «позабыть восемь». В древности считалось, что частые посетители публичных домов забывали о восьми добродетелях: почитании отца и матери, привязанности к близким людям, преданности, верности, добродетельности, вежливости по отношению к окружающим, стыдливости и честности.

— Как интересно, – проворковала я, притворяясь, что мне любопытно рассматривать свитки токонома. – Наверное, люди не зря так думали.

— А вы и вправду работали в квартале Ёсивара в Токио?

Мне будто ударили ножом в спину.

— Примите к сведению, господин: в квартале Ёсивара более нет проституции, если вы намекаете на это занятие.

— Что же тогда вы там делали?

— А вы любознательны, – мягко и игриво заявила я.

Шагнув к мужчине, которой все еще стоял возле ниши со свитками, я как бы случайно коснулась его бедром.

— Простите, – невинным голосом проговорила я.

Последующие события повергли меня в настоящий ужас: думаю, не каждый смог бы сохранить при этом самообладание.

Мужчина схватил меня за плечи и грубо притиснул к стене. Его руки беспорядочно блуждали по моему телу в поисках способа развязать кимоно.

— Отойдите! – закричала я. – Прошу, не нужно!

Но это было только начало. Клиент развернул меня спиной к себе и принялся развязывать пояс, мои попытки вырваться были тщетными, а кимоно могло упасть на пол в любую секунду.

— Не надо вырываться! – прорычал клиент. – Ты не можешь быть настоящей гейшей, ведь ты лишь наполовину японка, я ведь прав, а?

— Кто вам сказал? – со злостью прошипела я, начисто забыв все манеры гейши.

— Тот же человек, который привел тебя в окия, а сегодня продал мне. Я твой хозяин, – усмехнулся мужчина, пытаясь поцеловать меня в шею и облапать грудь.

У меня не было времени поразмышлять о том, какой же все-таки подлец отец Такуми. Стремясь вырваться, я изловчилась, начала царапать клиента и кричать, но он еще крепче сжал мои кисти, продолжая осыпать поцелуями мою шею.