Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 4 – Эльза Манарова

Альтернативах. Какая деликатная формулировка.

— То есть?

— То есть подумай, есть ли у тебя куда идти. Документы, деньги, связи. Подумай, как ты будешь жить без меня.

В горле пересыхает. Я кончено привязана к нему, но не настолько. Банковские карты привязаны к его счетам, но я не птица в золотой клетке, чтобы терпеть его унижения.

Слёзы жгут глаза, но я не дам им пролиться. Не сейчас и не при нём.

— Угрожаешь мне?

— Просто напоминаю о реальности. Ты умная девочка, Ярослава. Уверен, ты примешь правильное решение.

Девочка. Не женщина, не жена. Девочка. Каждое его слово — как пощёчина. Год назад он называл меня своей королевой, единственной. А теперь я просто девочка, которая должна принять правильное решение.

— И какое же решение ты считаешь правильным?

— Будешь вести себя достойно, не устраивая сцен.

Тошнота подкатывает к горлу. Как можно быть настолько жестоким к человеку, которого якобы любишь?

— Если не захочу?

— Захочешь.

Он так сильно уверен, что у меня не хватит смелости уйти от него? С чего бы?

— Дамир, о чём ты говоришь?

— Тебе лучше не знать. Но я также не потерплю неуважения в своём доме. Выбор за тобой.

Внутри что-то окончательно рушится. Опускаюсь на кровать, и пружины скрипят под тяжестью не только тела, но и разбитого сердца. Наша кровать, где мы были счастливы. Или только я была счастлива, потому что мне кажется, всё было ложью. Каждое «люблю», каждая клятва, каждое обещание. Обхватываю руками колени и понимаю — человек, которого я любила, никогда не существовал. Это была красивая маска, а под ней скрывался незнакомец, готовый угрожать моей семье ради своего спокойствия. Последние иллюзии, последняя надежда на то, что это всё страшный сон, исчезает.

— Ты поняла меня?

Ничего не могу ответить, потому что слёзы наконец прорываются. Горькие, жгучие слёзы предательства, унижения и разбитого сердца. Плачу тихо, зажав ладонь рот, чтобы он не услышал. Не дам ему знать, как сильно он меня сломал.

И теперь мне нужно решить: сражаться с этим незнакомцем или найти способ убежать от него как можно дальше. Но сначала нужно пережить эту боль, которая разрывает грудь на части.

Плачу, уткнувшись лицом в подушку, которая до сих пор пахнет его духами. Даже здесь, в своём горе, не могу от него скрыться.

Только я думала, что осталась одна, как слышу снова его шаги возле двери. Дамир возвращается, и на этот раз в его походке слышится что-то решительное.

— Ярослава, последний раз прошу, открой мне.

— Нет. — Всхлипываю в подушку.

Тишина. Потом — удар. Комната содрогается и вижу как ваза на столе шатается, но не падает.

Вскакиваю с кровати. Он что, правда будет ломать дверь?

Ещё один удар, более сильный. Петли скрипят, дерево трещит.

— Дамир, остановись!

Но он не останавливается. Слышу третий удар — и дверь распахивается с треском. В проёме стоит мой муж, тяжело дышащий, решительно настроенный и каким-то отчаянным выражением лица.

— Вот чёрт. — Выдыхает он, глядя на сломанную дверь. — Теперь придётся менять.

Я отступаю к окну, сердце колотится как бешеное.

— Ты спятил? Совсем с ума сошёл?

— Возможно. Пожимает плечами и входит в комнату. — Но мы должны были поговорить. Но ты заставила меня пойти на крайние меры.

Ну конечно! Это я во всём виновата.

— Убирайся вон!