Книга Мы (не) твои. Тест на родство, страница 33 – Регина Янтарная

Малышка хлопает на меня ярко-зелеными глазами, обдумывает мои слова.

— Про труселя не знаю… Вот у мамы….

Не. Не. Не. Если Кристинка узнает, что я интересовался ее трусиками, мне хана. Тем более, что всё было не так. Это фигура речи, которую не допоняла ее дочка.

— Так. Стоп. – Чую пятой точкой, точно договорюсь до виселицы. Красивая мама этой расчудесной малышки четвертует и сожрет меня живьем, узнай она, какие разговоры я веду ее наследницей.

А я не нарочно! Просто не привык контролировать свою речь. А с детьми у меня и вовсе опыт общения нулевой.

Боже мой! Почему ты не мальчик? Было бы намного легче общаться!

На автомате подхожу к малой, собираю ее волосы в свой огромный кулак. Примеряюсь, пойдет ли ей стрижка.

Круто. Подходит. Лицо становится более открытым, глаза и губы более выразительные. Ушки правда, немного торчат. Но это поправимо, когда вырастет, сделаем пластику.

Не престало красивой девочке ходить, как чебурашка.

Машинально оттопыриваю детское ушко сильнее, чем оно есть на самом деле.

— Я не чебурашка! И если ты меня подстрижешь, мама тебя подстрижет!!! – вспыхивает малая.

Зараза! Я вслух высказался?

Блин. Довела меня зеленоглазая до ручки.

Ведьминское отродье!

На мгновение представляю старшую Малышкину с ножницами и ёжусь, прикрывая самое ценное руками.

— Я не отродье! И не от ведьмы! – девчонка гневно топает ножкой.

— Ладно. – Исправляя оплошность, заглаживаю вину, возвращаю Арину в дом, где нахожу пакет с вещами, который занесла Кристина перед работой. – Оставляю тебя на пять минут, когда переоденешься, громко позовешь! – выхожу за дверь, падаю в мягкое кресло. Охранник долго молчит, бросая на меня тяжелые говорящие взгляды.

— Не смотри так! – гаркаю, срывая на нем зло.

— Я подумал, может, нашу повариху вызвать? Женщина нужна в этом сложном деле.

— Сами справимся! Не маленькие.

— Так-то справились бы, будь девочка-монстр мальчиком или хотя бы милой послушной девчушкой, – бубнит себе под нос Валера.

— Думаешь, с ней что-то не так?.. – киваю на закрытую дверь. То есть я себе не напридумывал. Мне не показалось.

— Похоже на то! Она уже двадцать минут как переодевается!

— Вашу Машу! У меня совещание в одиннадцать.

— Я бы на вашем месте перенес совещание, да и саму работу также. Как минимум, на завтра, как максимум, на недельку, – раздает бесплатные советы телохранитель. Надо заметить, бесячие.

Встаю, отряхиваюсь от пыли, которой зарос, пока ждал малявку. Подхожу к дверям, громко стучу, предупреждая о последствиях:

— Арина! Я вхожу!

В ответ слышу тишину и стук каблучков. Вхожу, так и не дождавшись ответа.

Стоит перед зеркалом в ярко-желтом платьице и в розовой кофточке. Вся из себя расфуфыренная. Румяная. С двумя кривыми хвостами на голове. На ногах туфли на каблучке. Крутится перед зеркалом.

— Я красивая?

— Ты же еще маленькая. Зачем тебе стремиться к идеалу? Еще успеешь наплакаться!

— Папа должен видеть, что я самая красивая девочка на свете!

— Зачем?

— Тогда будет любить…

Вот как. Ее маленькое неопытное сознание отождествляет отцовскую любовь с внешним видом. Смешно и грустно. Обидно за ребенка. Еще пройдет много лет, прежде, чем эта девочка поймет, что любят детей не за красоту лица и тела. Меняю тему.

— И так каждый день?! – интересуюсь, приподнимая правую бровь. – Вы с мамой переодеваетесь и крутитесь перед зеркалами?