Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 69 – Виктория Вестич

Еще и в интернете нашлось столько рассказов от женщин, которые делились, какими прекрасными и заботливыми были их мужья и как они в одночасье менялись после свадьбы или беременности. И многие очень долго терпели не только ужасное отношение и постоянные унижения, но и побои. Ради семьи, ради детей. Многим некуда было идти, кто-то боялся расправы. Что, если Баев тоже такой?

Накрутив себя донельзя, я еле переключаюсь, когда укладываю Платона. Малыши обычно очень чувствительны, а переживать ему точно не стоит, только недавно ведь отболел. Но, к счастью, ребенок засыпает очень быстро. Пока я собираю игрушки и тихонько привожу в порядок детскую, решаю, что лучше я все-таки поговорю с Баевым напрямую и узнаю у него все из первых уст. В конце концов, даже в суде всегда две стороны выслушивают, прежде чем вынести решение.

Но дожидаться Марата приходится еще добрых три часа. Время уже подходит к полуночи и меня то и дело клонит в сон. Тяжелая голова постоянно перевешивает и так и хочется прильнуть щекой к мягкой подушке. Как раз в момент, когда я погружаюсь в легкую дрему, и приходит Баев.

Услышав звук от входной двери, я, встрепенувшись, сажусь прямо.

— О, еще не спишь? — удивляется Марат, снимая обувь и вешая куртку. Из прихожей с его стороны отлично просматривается хорошо освещенный холл. — Я думал, ты давно легла.

Я качаю головой и тайком сцеживаю зевок в кулак.

— Да вот, что-то не спится. Ты ужинал? Катерина уже легла, если хочешь, я разогрею и поедим вместе.

— Проголодалась?

— Я не ела. Аппетита не было, да и в компании как-то приятнее.

Марат слегка улыбается и кивает:

— Тогда я не против. Только переоденусь быстренько и спущусь.

Баев уходит, а я отправляюсь на кухню. Сную между микроволновкой и столом, куда ставлю подогретую еду, и мысленно перебираю способы начать разговор. Вообще-то Катерина строго-настрого запрещает греть еду где-то, кроме духовки, но сейчас точно не до ее заморочек. Мной овладевает мандраж. Черт его знает, как отреагирует на мои расспросы Баев. Я ведь только стану женой, да еще и фиктивной. Вдруг он вообще грубо пошлет меня? Но пока не спрошу, точно не узнаю…

Баев возвращается через несколько минут. Едва только замечаю его статную фигуру, как спрашиваю:

— Не против, если мы поужинаем на кухне? Я подумала, что неудобно будет сервировать в столовой, да и поздно, но если ты…

— Все в порядке, мне все равно, — отмахивается Марат и садится за стол.

Моя нервозность, похоже, видна невооруженным взглядом, потому что, когда я занимаю место напротив, Баев интересуется:

— Как сестренка? Лидия!!! нормально добралась?

— Да. Да, все хорошо, мама уже дома. Спасибо большое, — благодарю я, — что помог и… всё такое.

— Пустяки. С Платоном все в порядке?

— Да. Он плотно покушал перед сном и сладко заснул. После болезни он даже не просыпается по ночам, восстанавливается организм.

— Нужно будет вызвать врача, чтобы он просто проверил, все ли в порядке. Скажи завтра Катерине, пусть позвонит в наш семейный центр.

— Хорошо.

Разговор складывается так ладно, что я все-таки решаюсь.

— Марат? — произношу я тихо и замолкаю ненадолго, задумчиво пережевывая еду. На самом деле просто собираюсь с духом перед тем, как начать тяжелый разговор. В прошлые разы Баев не то что в штыки воспринимал мои попытки поговорить о матери Платона — слышать ничего не хотел. А что будет, если я скажу, что виделась с ней? Вдруг он разозлится и вообще к ребенку не подпустит больше? Я ведь… положа руку на сердце, я ведь почти ничего не знаю о Баеве.