Книга Мирай, страница 37 – Марина Зимняя

— Отпусти меня, придурок! — визжит во все горло. И правда высокий. От ее визга я даже оглох на секунду. — Отпусти! Отпусти!! — выгибается дугой, вихляется и извивается, а я все не могу разомкнуть руки.

Понимаю, что держать ее дальше нет необходимости. Под ногами проминается илистый грунт, делаю еще несколько шагов и ставлю ее на твердую поверхность берега. Лошадь фырча выбирается на песок немного левее от нас. Девчонка сверкает в меня возмущенными глазами. У меня дыхание перехватывает. Точно она… Скольжу взглядом по тонкой фигурке, она словно из фарфора белая-белая. Пока залипаю на ее стройных ножках, эти ножки собираются дать деру. В несколько широких шагов она подбирается к своей одежде, но схватить ее на успевает. Я оказываюсь быстрее, и мы делим ее гардероб почти пополам. Я все же урываю большую часть. В ее руках та самая толстовка, капюшон которой и скрывал ее лицо первые несколько ночей, а в моих джинсы и футболка.

— Отдай! — взглядом указывает на свою одежду в моих руках. Улыбаюсь и отрицательно мотаю головой. — Что тебе от меня нужно? — спрашивает попятившись назад, оглядываясь на лошадь, которая мирно пасется на опушке ближе к лесу.

— Как тебя зовут?

Она смотрит на меня озадачено.

— Ты больной? Ты выволок меня из воды, чтобы спросить, как меня зовут? — снова стреляет глазами в лошадь и прижав толстовку к груди шарит в ее кармане.

— Ты тонула! Я тебя вообще-то спас!

— Ненормальный! — закатывает глаза, продолжая пятиться.

— Это вместо спасибо?

— Я что, просила о помощи? Отвали от меня! Не приближайся, — делает еще шаг назад.

— Осторожней! — кричу я, за секунду до того, как она запинается о торчащий из земли булыжник и навзничь приземляется на спину. Наклоняюсь над ней. — Больно? — уточняю за чем-то. По глазам вижу, что сейчас разрыдается. В серых глазах плещется страх, дыхание сбитое. Она буксует босыми ногами по песку пытаясь подняться. Продолжает одной рукой прижимать к груди кофту другой шарить по ней в поисках кармана. Что у нее там? Шокер или скорее всего перцовый баллончик, вероятней всего она его потеряла. — Я отдам тебе вещи. Давай помогу подняться! — протягиваю руку, касаюсь ее плеча, но тут же получаю хлесткий шлепок по ладони.

— Не прикасайся ко мне и отойди подальше! А лучше вообще уйди! Забирай лошадь и вали отсюда! А то… — шипит на меня зло.

— А то, что? — нависаю над ней. Вот это ничего себе… Ни хрена себе наглость. Сперла мою лошадь, а ведет себя так, будто одолжение мне делает разрешая ее забрать.

Через доли секунды я, спотыкаясь о камни, несусь к воде с жутким жжением в глазах и диким першением в горле. Она, видимо, догадалась зажмуриться, распыляя перцовый баллончик мне в лицо, а вот дыхание затаить не догадалась. Поэтому раздирающий ее горло кашель разносится позади меня, удаляясь по направлению к лесу, пока я умываю лицо в мутной озерной воде.

Когда я пришёл в себя и начал различать силуэты предметов, понял, что она смылась. И лошадь тоже увела. Вот зараза… Теперь я тебя из принципа достану, где бы ты не пряталась.

Два полумесяца от ее зубов так и застыли синими дугами на моем предплечье. Глаза словно засыпаны солью, но зрение вполне четкое. Босиком унеслась. Поднимаю с земли пару летних ботинок на шнуровке. Золушка прямо… Тридцать шестой размер. При ней не было ни рюкзака, ни сумки. Значит, живет где-то поблизости. На песке, теперь уже вибрирует, а не звенит на всю округу брошенный мной телефон.