Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 78 – Вероника Лесневская

— Кто такой Макс? — уточняет она с легким, но неприятным налетом претензии.

— Одноклассник мой, — отзывается Матвей. Этого ей хватает, чтобы успокоиться и забыть о нем.

Как назло, Алиса переключается на меня.

— Даня, уже уходишь?

Меня начинает тошнить от волны приторного запаха дорогих, но безвкусных духов, что накрывает меня с головой. Вкрадчивые шаги приближаются, Алиса останавливается за моей спиной. Так близко, что я ее чувствую и слышу рваное дыхание. Она дотрагивается пальцами до моего плеча, и я грубо сбрасываю с себя ее холодную руку.

— Займись сыном, Алиса, а то даже имен его друзей не знаешь, — выплевываю с укором.

Махнув рукой племяннику на прощание, я реактивной пулей вылетаю из палаты, стараясь не смотреть на его мать. Иначе не сдержусь и оттаскаю ее за волосы прямо по больнице.

Она ведет себя так, будто я ее законный муж. Легко готова сменить младшего Богатырева на старшего, а у меня это в голове не укладывается. Как и наша проклятая ночь. До сих пор не понимаю, как она могла случиться. В здравом уме я бы никогда… Но я был в стельку пьян и не отдавал отчет своим действиям.

Хреновое оправдание. Это не снимает с меня ответственности. Наоборот, служит отягчающим обстоятельством.

Знал бы Свят, что угроза его семье будет исходить от родного брата, никогда бы не попросил меня позаботиться о них. Да и я бы порог его дома не переступил!

Впрочем… уже поздно.

Когда он вернется, пусть сам с Алиской разбирается и пробует приструнить. Я отойду от их семьи. Сейчас важнее — вытащить его на свободу.

Как будто почувствовав мою тревогу, мне звонит Мирон. Давний знакомый, человек с железной хваткой, который занимает высокий пост в военном ведомстве. Я обращаюсь к нему очень редко и только в самых безнадежных ситуациях. Дело моего брата — именно такое.

— Удалось что-нибудь выяснить? — без прелюдий бросаю на ходу. В тишине больничного коридора слышен лишь тяжелый грохот моих шагов.

— Скажу сразу, Данила, порадовать мне тебя нечем, — осторожно произносит Мирон. Его хриплый баритон, всегда уверенный и стальной, едва заметно ломается.

— Что натворил этот баран? — сорвавшись, я обреченно бью ладонью по двери, грубо открывая ее наружу. С раздражением выхожу на улицу, судорожно вдыхаю прохладный вечерний воздух, обжигаю легкие кислородом. — Он ушел в очередной рейс, а потом нам сообщили, что его задержали. И тишина. Подробности дела хранят в строгом секрете. Родственников на хрен послали, меня с моим прошлым — тем более. Я даже не в курсе, что произошло и в чем его обвиняют.

— Контрабанда, — одно слово как хлесткий выстрел. — При нем нашли запрещённые вещества.

— Твою ж мать, — на миг прикрываю глаза. Зажмуриваюсь и до боли сжимаю пальцами переносицу. — На хрена он это сделал?

— Причина может быть только одна, — он делает паузу, снижает тон. — Деньги.

— Бред, — цежу так же тихо. — Неужели ему, сученышу, не хватало?

— У тебя есть возможность лично его об этом спросить. Я выбил для тебя короткое свидание. Приезжай сегодня, пока дежурят лояльные люди. Я буду на месте и договорюсь, чтобы тебя пропустили.

Замираю возле машины, у открытой двери. Судорожно выдыхаю клубок пара. На улице похолодало, воздух сырой, ветер пронизывает до костей. Я хочу домой, как никогда. В тепло и уют. К ней.