Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 73 – Вероника Лесневская

— Зачем это тебе? — сипло уточняю, не оглядываясь, но зная, что Даня стоит за спиной.

— Случайно увидел в книжном, заинтересовался.

— Правда? Но это для женщин...

Я беру свою самую первую работу «Как пережить предательство» — и горько усмехаюсь. Недаром говорят, что учит тот, кто сам ничего не может добиться. Это моя история.

Я не пережила. Мой триггер по-прежнему разрушает меня. Изо дня в день. Из года в год. Продолжает подбрасывать на эмоциональных качелях прямо сейчас, когда он касается пальцами поясницы, наклоняется к уху и обжигает кожу дыханием.

— Я не хотел тебя предавать.

Широкие ладони смыкаются на моей талии, согревают меня и пускают разряды тока под кожу. Пошатнувшись словно от головокружения, я невольно прижимаюсь спиной к горячей твердой груди.

Данила замирает позади меня, крепче обнимая. Телефон в его кармане снова дает о себе знать — загадочная, но очень настырная Алиса не успокаивается. Будь она проклята!

— Вызывают? — отрезаю морозным тоном, вернув книгу в шкаф, и выбираюсь из рук Богатырева.

— Матвей в больнице, я обещал ему заехать, — виновато поясняет он, хлопая себя по брюкам. Сбрасывает вызов.

— А это… его мать? — указываю на умолкнувший смартфон. Данила подтверждает легким кивком, и я увеличиваю расстояние между нами, хотя нас и так разделила бездонная пропасть. — Что ж, тогда тебе действительно лучше поспешить. Сын — это святое.

— Кто?

Богатырев вдруг хватает меня за локоть, притягивает к себе, не оставляя ни сантиметра свободного пространства между нашими телами. Не позволяет мне уйти и, наконец, избавиться от его удушающей близости.

— М-матвей, — заикаюсь от неожиданности, когда он нависает надо мной. — Это же тот мальчик, которого ты забирал из школы?

— Ну да, — кружит непонимающим взглядом по моему лицу. Наклоняется. — С чего ты взяла, что он мой сын?

— А кто?

— Ты серьёзно, Ника? — переспрашивает недоверчиво и слегка оскорбленно. — У меня нет ни жены, ни детей. И никогда не было.

В глазах переливается ртуть. Он смотрит на меня так пристально, будто это я во всем виновата.

— Он ведь тоже Богатырев.

— Конечно. Матвей — мой племянник. Я присматриваю за семьей брата, пока он сам… кхм… далеко и надолго, — выплевывает сердито, а потом вдруг подается ближе к моим губам и, обдавая их своим дыханием, произносит хриплым шепотом: — Я не шутил, когда говорил, что хочу сына только от тебя.

Я делаю шаг назад. Обнимаю себя руками, непроизвольно защищаясь. Все это похоже на жестокую игру без правил, в которой я принимаю поражение.

— У меня есть Макс.

— Мам, когда мы пойдем ужин готовить? — выглядывает из-за спинки дивана мой мальчик, услышав свое имя. Таким образом он тактично намекает на то, что голоден. — Я тебе помогу.

Я киваю ему, не сводя глаз с Данилы. Он тяжело вздыхает, пальцами сжимает переносицу, собирается рассказать мне что-то, но нас снова прерывает настойчивый звонок.

— Опять Алиса? Она очень ждет тебя, — цежу со скрипом.

— Тц, черт! Прости, — злится Богатырев, но его рука непроизвольно тянется к карману, словно он прочно связан с этой женщиной.

Я не должна ревновать. Это табу.

Нельзя ревновать мужчину, который мне никогда не принадлежал. Тем более, к жене его брата. Которая звонит так требовательно, будто он ей лично что-то должен.