Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 67 – Вероника Лесневская

Она посматривает на меня исподлобья, ищет поддержки, снова напоминая дикого зверька, которого нереально приручить. Однажды у меня получилось, но я все потерял.

— Никак, — дергаю плечом. — Предавший однажды… — и осекаюсь, осознав, что для Ники я тоже невольно стал предателем.

— Вряд ли Лука успокоится. Скорее, сменит тактику. Даже если твои бандиты запихнут его в самолет, он вернется следующим рейсом. Ты же понимаешь, что мне от него не избавиться? По крайней мере, не сейчас, когда он в азарте. Лука должен сам перегореть, а я не могу предугадать, сколько времени ему для этого нужно. Я три года не давала ему ни малейшего повода, но… — отводит взгляд, смаргивая слёзы.

Украдкой она вытирает щеки тыльной стороной ладони, проглатывает сдавленный всхлип. Не хочет показывать мне свою слабость.

Чужой я для нее теперь.

— Да, понимаю, — мрачно соглашаюсь. — К Деминым, значит, — вздыхаю тяжело, притормаживая перед пешеходным переходом. Через дорогу семейная пара переводит детей-погодок, и я с завистью залипаю на них.

— Кроме сестры, мне больше не к кому ехать. Да и Михаил, думаю, не будет против.

— Командир вас, конечно, примет и разместит, но у них теперь многодетная семья. Вам с сыном будет не очень удобно.

— Это временно, — отрезает Ника, выпуская шипы. — Как только я сниму квартиру, мы переедем. Я сама не люблю быть обузой. Не беспокойся, я все продумала.

— Я тоже, Колючка, — решительно произношу, разворачиваясь на перекрестке. — У меня есть вариант лучше и безопаснее.

Я окидываю задумчивым взглядом ее и Макса. Сердце болезненно сжимается, будто они свои. Как их бросить на произвол судьбы? В чем-то я даже понимаю одержимого Томича. Иметь свою семью — это особый вид зависимости, от которой невозможно излечиться. Вместе с одиночеством накатывает невыносимая ломка.

— Я забираю вас к себе, — выдаю безапелляционно.

Пусть на самом деле они не мои, но я беру на себя ответственность за обоих. Потому что не разлюбил, как бы ни старался.

Николь

— Спасибо, Данила, но это исключено, — отчеканиваю ледяным тоном, стараясь скрыть бурю эмоций, бушующую внутри. — Мы не хотим стеснять тебя и… твою семью.

— Я живу один, — равнодушно бросает он, не сбавляя скорости. Значит, всё-таки в разводе. — Не заморачивайся, Колючка, в вашей ситуации это оптимальный вариант. Или ты меня боишься?

— Нет, — отвечаю, не раздумывая.

Хитрый прищуренный взгляд устремляется на меня. Пристально сканирует, будто проверяет на полиграфе. Сдержанная, удивленная улыбка трогает тонкие, жесткие губы. Удовлетворенно хмыкнув, Данила снова концентрируется на дороге, управляет джипом уверенно, но аккуратно, будто везет семью президента.

Его близость душит и одновременно пьянит. Затаив дыхание, я отворачиваюсь и открываю окно, впуская в салон прохладный осенний воздух. Перенесенный стресс обостряет чувства до предела. Самое страшное для меня — уязвимость, но именно ее я испытываю рядом с Богатыревым. Ощущение его защиты, как алкоголь, усыпляет все реакции и отключает разум.

Хочется плыть по течению. Хочется верить. Хочется наконец-то расслабиться.

Но нельзя. Мне это противопоказано.

— Ты как, боец? Остановиться надо?

Данила настороженно посматривает в зеркало заднего вида, сводит брови к переносице, с прищуром изучает Макса. Напрягшись, я оборачиваюсь.