Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 6 – Вероника Лесневская

— Я весь внимание, Колючка, — наклоняется к моим губам. Замирает в сантиметре, готовый сорваться по одному моему сигналу. А мне обидно до едкой горечи во рту.

Десять долбаных лет! Он просто исчез. Испарился, не сказав ни слова. Ни разу не вспомнил обо мне. Женился, обзавелся семьей — и чувствовал себя прекрасно. Даже не поинтересовался, как я жила все эти годы без него, а сейчас готов наброситься на меня, как голодный волк.

— Постарайся исчезнуть из моей жизни, как однажды уже сделал это, — отчеканиваю строго и четко, и он меняется в лице. — Всего доброго, Данила.

Выкрутившись из его объятий, я возвращаюсь к столу. За моей спиной с грохотом захлопывается дверь, едва не слетая с петель. Когда оборачиваюсь, в кабинете уже никого нет, лишь тяжелые шаги гремят по коридору.

— Мам, ты все? — заглядывает ко мне Макс. — Уроки закончились. Поехали в спортцентр? Или я на баскетбол опоздаю! Мамуль, а после тренировки мы пойдем в гости к тете Насте? Пожалуйста!

Бесперебойный детский лепет приводит меня в чувство. Я обнимаю сына, утыкаюсь носом в его макушку и только сейчас осознаю, что меня мелко трясет. Даю себе пару секунд передышки, чтобы собраться с духом и жить дальше. Как будто не было этой дурацкой встречи с призраком из прошлого.

Данила

— Давай поедем в парк? — просит Матвей, пока я пристегиваю его ремнем безопасности.

— Не сегодня, боец. Ты проштрафился в школе, а у меня дел много.

— Я больше так не буду, обещаю, — складывает ладошки в умоляющем жесте.

Привык малец, что я его все время балую, и веревки из меня крутит. А я поддаюсь. Дети — моя слабость, особенно когда речь идет о родной крови. Ни в чем отказать ему не могу. Но именно сейчас я озабочен другими проблемами и физически не успею провести с Матвеем вечер. Я и так сорвался с работы, чтобы забрать его из школы.

— Я посмотрю на твое поведение. Постарайся больше не огорчать учителей и… Николь Николаевну, — тяжело сглатываю внезапно образовавшийся в горле ком.

Ника… Ее имя обжигает язык, вгрызается в глотку, как бешеный ротвейлер, рвет внутренности и ломает ребра. Пробуждает мучительные воспоминания, которые хранились все это время под замком.

Я запрещал себе думать о ней. Потому что это чертовски больно.

— Если я буду хорошо себя вести, ты останешься? — голос Матвея пробивается сквозь вакуум, в который меня погрузили отголоски прошлого.

— Останусь, — бормочу сдавленно, балансируя на тонкой грани между прошлым и настоящим.

Я поднимаю опустошенный взгляд на окна школы. С силой дергаю себя за ворот свитера, яростно оттягиваю, пока ткань не начинает трещать.

Педаль газа — в пол, чтобы скорее покинуть это место. И оказаться как можно дальше от неё. Сбежать. Испариться. Исчезнуть, как она попросила.

Кондиционер — на максимум. Все равно задыхаюсь.

Кажется, что я всё ещё нахожусь в тесном кабинете с Никой.

Я пропитался ей до нитки, хотя почти не касался. Вся одежда отдает ее нежной сладостью с пикантной остринкой. Это не аромат дорогих духов — он ценнее и эксклюзивнее. Я до сих пор его помню. Особый запах женского тела, который не перепутать ни с чьим другим. Неповторимый, знакомый, такой свой… и одновременно чужой. Бьет в голову похлеще алкоголя. Он не изменился, как и сама Ника.

Красивая, дерзкая на язык, строптивая, с обостренным чувством собственного достоинства.