Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 50 – Вероника Лесневская

Сейчас почему-то не хочется им мешать. Вместе они выглядят слишком… мило. И это обезоруживает.

— Понял, принял, — мерзко бросает Лука, дергая меня в свою грязную реальность, где нет места простым семейным ценностям. — Тогда я пишу заявление в полицию на Богатырева. Ты не против?

— Там и пересечемся, дорогой, — стервозно парирую, наполняясь решимостью. — Потому что мне тоже есть, что тебе предъявить.

— Не смеши меня. Я чист перед законом. Что мне сделают за легкую пощечину в процессе бытовой ссоры? Тем более я раскаиваюсь, любимая. Между супругами всякое бывает.

— Бывшими! Мы давно в разводе, — шиплю в отчаянии, прижимая нагретый телефон к уху.

— Ты же умная девочка и прекрасно все понимаешь. Стоит лишь взять записи с камер, запечатлевших в красках, как твой Багатырев меня избивает ногами, и он сядет. Поверь мне, Ника. Он сядет, а не я, — выделяет каждое слово. И повторяет с маниакальной одержимостью: — Я засажу его за решетку.

— Не надо, — выталкиваю из груди, сдаваясь. И отключаю телефон под аккомпанемент его победного хохота.

Вернувшись к столику, нехотя разрушаю мужскую идиллию и нервно заявляю, что нам пора домой. По пути делаю музыку громче, чтобы Макс не подслушивал, коротко пересказываю Даниле разговор с Лукой, прошу его быть осторожнее, но он лишь бесстрашно ухмыляется.

— Я тебя услышал, Ника. Все нормально. Обратись в полицию, а обо мне не беспокойся. Я разберусь.

Богатырев чересчур беспечный и самоуверенный, как будто у него иммунитет от всех проблем, а я не могу перестать думать о школьных камерах. Было бы проще, если бы видео драки испарилось.

— Пакеты я отнесу сам, чтобы мама не напрягалась, — важно сообщает Макс, когда мы паркуемся во дворе нашей многоэтажки. Он шелестит полиэтиленом, самостоятельно выбирается из машины и резво спрыгивает на асфальт, чуть не растеряв подарки.

— Мужик, — одобрительно хмыкает Даня, наблюдая за ним с неприкрытым восхищением. — Оставь торт, который ты раздавил. Я выброшу по дороге, а в следующий раз куплю вам свежий.

— Вы что, Данила, нельзя выкидывать еду, — бурчит сын, перехватывая помятую коробку. — Тем более если это торт!

— Виноват. Исправлюсь. Торт — это святое, — шутливо отдает честь Богатырев. — Будь здоров, боец.

— Спасибо! И до свидания! Мам, ты идешь?

— Беги, родной, а я сразу за тобой. Бабушка дома, она откроет. — Подумав, я добавляю чуть слышно: — Макс, не говори ей, откуда это все.

Данила недовольно вздыхает, а я вспоминаю о том, как мы планировали знакомство с матерями. Точнее, он все решил за нас обоих: как отвезет меня в Карелию к своим, как приедет ко мне в Питер за благословением, как я стану его женой. До конца дней. Но этому не суждено было случиться. Даня меня бросил, я совершила ошибку. Теперь у него есть Матвей, а у меня Макс. И лучше оставить все, как есть.

— О-кей, мам.

Сынок вприпрыжку бежит к парадной с тяжелым ранцем за спиной и пакетами в руках. Споткнувшись на крыльце, оборачивается, чтобы махнуть головой Дане на прощание, и скрывается за дверью.

— Славный малый у тебя растет.

Данила подает мне руку, чтобы помочь спуститься с высокой ступеньки внедорожника.

— Да, я очень его люблю, — вкладываю свою прохладную ладонь в горячую мужскую, и от разницы температур волоски на коже встают дыбом. — Пожалуйста, подумай о том, что я тебе сказала. Лука настроен решительно.