Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 116 – Вероника Лесневская

— Сколько лет ты провел… там? — спрашиваю без прелюдий. Сеанс шокотерапии для нас обоих. — Что с тобой происходило за эти годы? Расскажи мне все, Даня…

— Пять, — кратко отрезает. Без тени эмоций. — Что было «там», мы обсуждать не будем, Колючка. Я не на курорте отдыхал — это все, что тебе нужно знать.

И беспощадно рвет наш зрительный контакт. Закрывается в железный кокон, внутри которого привык находиться. Но я намерена выдернуть нас обоих из зоны комфорта.

Заперев дверь, я подхожу к его столу и упираюсь бедрами в край. Захлопываю ноутбук, чтобы ничего не отвлекало нас от беседы. Данила внимательно следит за каждым моим движением, понимает, что я не собираюсь отступать, и хмыкает с уважением и мужским восхищением по отношению к женщине, которая его приятно удивляет. Усмехнувшись, он подается вперед и вместе с креслом двигается ко мне. Широкая ладонь ложится на мое колено, вторая — придерживает за талию.

— Я думала, у тебя все хорошо, — говорю негромко, накрывая его руку своей. — Служишь, ходишь в увольнительные, баб меняешь как перчатки, — признаюсь с терпкой горечью, чувствуя, как усиливается хватка на ноге и грубые мужские пальцы впиваются в кожу.

— Мне только ты была нужна!

— Почему ты не связался со мной потом? — царапаю его увитую жилами, напряженную руку. — Неужели не хотелось посмотреть в глаза предательнице? Той, которая тебя не дождалась, м?

— Глупости не говори, я никогда не винил тебя, — осекает так сурово, что у моей дерзости не остается шансов. Контрастно ласково поглаживает по бедру.

Я смягчаюсь рядом с ним, превращаюсь в теплую глину, позволяя ему лепить из меня все, что захочет. Всегда так было, и через время ничего не изменилось.

— Почему?

— Потому что люблю, — роняет с усталой улыбкой. — Да, признаю, было хреново, особенно когда вы мне свои свадебные фотографии прислали… прямиком за решетку.

— Понятия не имею, о чем ты. У меня бы даже мысли такой не возникло.

Я вздрагиваю, как от удара током, но Даня лишь крепче обнимает меня за талию, чтобы никуда не сбежала. Я в капкане его рук — и это самое теплое, безопасное место на земле.

— Верю… Видимо, это была его инициатива. Томич спешил похвастаться, что наконец-то утер мне нос. Он знал, как много ты для меня значишь, и все понимал, но это его не остановило. Наоборот, подстегнуло украсть тебя у меня. Тем более, я сам предоставил ему такую возможность.

Украл… И я сама помогла Луке в этом.

Я дико боюсь вопроса: «Почему ты вышла за него?», но он так и повисает в воздухе, оставшись не озвученным. Читается в глазах Дани, в его тяжелом вздохе, но не произносится вслух.

— Я ничего не знала. Я бы никогда… — повторяю, как заведенная, будто это может оправдать мою измену. Иначе нельзя назвать то, что произошло тогда. — Я все это время думала, что ты сам отдал меня другу, уступил, как трофей, и забыл.

— Подонок Томич внушил тебе это? — злится. — Я искал тебя, как только получил такую возможность. Пробил всю информацию, выяснил, что ты действительно замужем, растишь с Лукой сына в Сербии, развиваешься в любимом деле, — пылко оправдывается, а я позорно молчу, сгорая от стыда. — Я же твои книги по психологии, как одержимый, скупал. Хватался за каждый новый экземпляр, как за единственную нить, которая связывала с тобой. Для меня было важно, чтобы у тебя все было хорошо, а я, знаешь ли, давно привык терпеть и жить ради других. Я был уверен, что ты счастлива без меня. Не хотел тревожить твой рай, пока сам горел в аду.