Книга Султан Эфир, страница 96 – Сильвия Лайм

Я перевела взгляд в голубые глаза женщины, чувствуя, что они будто смотрят внутрь меня. И достала из-за пазухи жемчужинку Бро, что взяла сегодня с собой по непонятному велению сердца.

— О, какая удача, — воскликнула женщина, забирая жемчужинку. — Будет тебе от меня подарок за то, что выслушала бредни древней старухи.

В ее пальцах розоватый шарик вдруг вспыхнул и стал кроваво-красным. Затем она вложила его в медальон и захлопнула, передавая мне.

— Он, знаешь, не простой, — хмыкнула женщина. — Положи в воду, когда будешь одна. Будет тебе сюрприз. Ну, бывай.

С этими словами она вдруг перевела взгляд в сторону храма и нахмурилась.

— Время пришло, — ее голос изменился и стал холодно-сухим, как треск дерева, ломающегося от смертельной стужи. — Еще есть вещи, которые можно изменить, Александра Колдунова…

Под кожей зазмеилась изморозь страха.

Я перевела взгляд туда же, куда смотрела она, и ахнула. На пороге храма стоял окровавленный Эфир, держась рукой за живот. Его глаза были широко распахнуты, а губы побелели. Он проговорил:

— Саша, я поставил над храмом воздушный щит и вызвал грифонью стражу. Они вот-вот появятся, но ты должна уходить сейчас…

В этот момент из-за спины мелькнули кинжал и чья-то темная фигура.

— Обернись!!! — крикнула я, холодея от ужаса.

Кинжал вошел в спину султана, где-то в области шеи. Глаза Эфира закрылись, и он упал на белые плиты храма. А его место занял ухмыляющийся монстр, в руке которого был крепко зажат витиевато исполненный, красный от крови клинок.

Монстр, имя которому Эдуард Церр.

Воздух стал липким, как паутина. Казалось, я завязла в ней и вот-вот на тонких лапках ко мне подберется паук и вонзит клыки в живот, впрыскивая в тело нейротоксин, который превращает внутренние органы в кашу.

Ладони стали влажными, а во рту, наоборот, пересохло.

Тем временем из-за спины Церра вышла еще одна тварь. Сперва мне показалось, что это какое-то саблезубое чудовище из ледникового периода, с окровавленной мордой и клыками, с бешено вращающимися глазами в круглых орбитах глаз. Но стоило приглядеться, как стало ясно, что передо мной еще один машейр. Только совершенно дикий и хищный.

— Вот и встретились, Александра Колдунова, — проговорил Эдуард Церр, облизывая влажно лоснящиеся губы и вытирая их тыльной стороной кисти.

Меня передернуло. Если прежде этот человек еще хоть немного походил на нормального, мог обмануть случайного встречного — жертву, то сейчас невооруженным взглядом было видно, что от него стоит держаться подальше.

Впрочем, возможно, немалую роль в этом впечатлении играла кровь, которая была всюду. И тело бедного Эфира на белоснежной лестнице храма.

Я не могла подойти к нему. Ничем не могла помочь.

И от этого все внутри натянулось до предела, готовое разорваться. С каждой секундой время утекало все быстрее, как и жизнь султана.

— Зачем ты здесь? — проговорила я, стараясь соображать быстрее. Придумать, что же делать.

Взгляд перескакивал от султана к Церру, к крови на ступенях и нарочито безмятежно качающихся белых цветах с желтой сердцевинкой, что вились рядом.

На снежных лепестках застыли капли крови.

«Солнца сегодня совсем не белые, совсем не белые…» — словно вживую прозвучали в голове слова постаревшей Арьян.

Эти цветы назывались еще белыми солнцами Айлгвина.